Виктор Кирюшкин - Говорящий ключ

— Уф!.. — тяжело перевел дыхание Афанасий, проводив взглядом сохатого. — Не годимся мы с тобой, Ниночка, в охотники. Пропустили такого зверя!

— А зачем он нам? Мясо есть, шкура не нужна, ответила Нина.

Афанасий предупреждающе поднял руку, притаился ка деревом. В глубине чащи, где выделялся своей белизной ствол стройной березы, мелькнуло гибкое тело зверя. Афанасий медленно поднял ружье. Бесшумно, словно не касаясь земли, прямо на охотников выбежал сероватый зверь величиной с собаку. Его уши кончались мохнатыми кисточками.

— Стреляй, рысь! — крикнула Нина, забыв про свое ружье.

Афанасий, не успев как следует прицелиться, дернул за спусковой крючок. Необычно громко грянул выстрел. Рысь метнулась в сторону и большими скачками стала уходить обратно в лес. Нина вскинула короткий карабин. В прогале между деревьями на секунду опять показался силуэт рыси. Хлестнул выстрел, зверь скрылся в чаще леса.

— Эх ты, охотничек! — разочарованно протянула радистка. — Твой дробовик чем заряжен был, пулей?

— Нет, дробью.

— На волка дробью! Замечательно... А когда на рябчиков будешь охотиться, пулей зарядишь? Упустили рысь, смех. Пойдем взглянем.

Нина стреляла наудачу, не надеясь на большом расстоянии попасть в бегущего зверя. Велика же была ее радость, когда в зарослях низкого кустарника они увидели мертвую рысь. Афанасий выволок ее за задние ноги на чистое место. Это был крупный экземпляр хищника, весом более десяти килограммов, с мягким пушистым мехом. Широкие лапы рыси с острыми длинными когтями произвели на охотников внушительное впечатление. Они перевернули зверя и нашли след пули, ударившей в голову под ухо. Вдали раздались голоса загонщиков, перекликавшихся между собой. Афанасий крикнул несколько раз, и скоро к ним подошел Урангин с другими оленеводами.

— Ого!.. Удачно поохотились. Эта кошка похуже волка. Телят истребляет, а зимой были случаи и на взрослого оленя бросалась. Лежит на сучке дерева, ждет, когда олень окажется под нею, потом вскочит на него, перегрызет шею. Кто ее подстрелил? Она?! — Урангин с уважением взглянул на Нину, похвалил ее за удачный выстрел. — Шкуру мы снимем вам на память, а мясо у рыси несъедобное... Что ж, вы несите свою добычу к лагерю, а мы пойдем дальше.

Он ловко связал все четыре лапы рыси вместе и просунул меж ними тут же вырубленную жердь. Афанасий и Нина взяли на плечи концы жерди и зашагали по тропе к стану. Сзади слышались крики загонщиков, удаляющихся в конец распадка.

***

Пожалуй, больше всех волновались самые молодые охотники — Саня и Виктор, затаившиеся под раскидистым кустом черемухи. Получив в подарок от Воробьева настоящий военный бинокль в желтом кожаном чехле с медными бляшками, Виктор чувствовал себя на седьмом небе. Он то и дело вынимал бинокль из чехла и прикладывал его к глазам, разглядывая то далекие вершины сопок, то просто вершины рядом стоящих деревьев, на которых каждый листик становится видимым. В такой бинокль все пароходы рассмотреть будет можно, как на ладошке. Только жаль, не скоро придется вернуться к морю. Но это ничего, и в тайге есть на что поглядеть. Виктор, на зависть Сане, приставив бинокль к глазам, стал рассматривать склоны сопок. Затем он перевернул бинокль наоборот и ахнул от удивления.

— Ох, как далеко! Смотри, Саня, сопки какие малюсенькие... — Он передал бинокль Сане. Тот с видом полнейшего равнодушия повертел его, взглянул вдаль и вернул бинокль другу.

— Ничего себе, бинокль подходящий!

Саня был рад за друга, завидовал ему и не понимал, как мог начальник экспедиции подарить такую прекрасную вещь, да еще за мечту, как он сказал. Подумаешь, мечта!

Для практического Сани это было просто непонятно. Мечтать и он умел, а до сих пор ему за это ничего не подарили. Наоборот, Филипп Васильевич, заметив такое душевное состояние мальчика, покрикивал: «Размечтался, а корове сена подбросить забыл! Ну, живо... сбрось свежего с сеновала!» Или того хуже. Посылал с каким- нибудь поручением на рыбалку — за семь верст киселя хлебать... Помечтаешь, когда у тебя отец такой, не любит, чтобы другие сидели без дела, да и сам не сидит. Другое дело — Витька. У того отца нет, а мать круглый день на работе, мечтай себе сколько влезет. Вот и домечтался, получил бинокль ни за что ни про что, а ему, Сане, шиш с маслом, разве это не обидно? Одних замечают, а других нет. Саня даже пригорюнился, а на другой вечер часа два сидел у костра, устремив взгляд в его пламя. Он вовсю старался придать своему лицу мечтательное выражение, так что от жары пот с него катился. А вдруг начальник подойдет да спросит:

«О чем задумался, Воробей-охотник, что тебе примечталось?»

Тогда Саня будет поумней Витьки. Он сначала эдаким печальным взглядом поглядит на двустволку начальника! — настоящая ижевка! — а потом скажет:

«Примечталось мне, товарищ начальник, будто вы меня с собой взяли и будто я стал копать ямку да нашел такой самородок, такой самородок... с нерпу, а то даже и больше, с целого кита».

«Зачем тебе такой огромный самородок-кит?»

«Я велю на это золото построить в Москве самый большой, самый красивый дом».

Тогда начальник снимет с плеча свою ижевку.

«Возьми, — скажет, — друг Саня, за красивую мечту».

Но начальник даже к костру в тот вечер не подошел и ни о чем его не спросил. Что ж поделаешь, коли не везет!

На волчью облаву Саня пошел с твердым намерением отличиться, убить здорового волка, такого, чтобы другим завидно было, чтобы все хвалили, перестали звать воробьем, а звали бы просто охотником. Он проверил патроны и зарядил свою старенькую «чемпионку» самым надежным патроном. Этот патрон был тяжелей всех и из него высовывался тупой кончик жакана.

Виктор тоже был вооружен одноствольным ружьем, но другой системы — берданкой. Это ружье, даже по сравнению со старым Саниным, казалось настолько древним, что Саня, когда Виктор стрелял, отходил подальше — ненароком разорвет. Берданка до сих пор хранила следы прежней красоты. Она была очень легкой и длинной, такой длинной, что на целую четверть торчала стволом над головой хозяина, когда он ставил ее к ноге. Весь ствол берданки, порядочно изъеденный ржавчиной, пестрел искусной гравировкой. При внимательном осмотре можно было еще разобрать сцену охоты, изображенную на стволе ружья. Приклад из красного дерева давно уже треснул, был склеен, а затем связан в цевье тонкой бечевой, намотанной в два раза, и все же оставался удобным. Он, казалось, так и влипал в плечо, а рука как-то особенно удобно охватывала его, когда палец тянулся к спусковому крючку. Наверное, замечательный мастер делал это ружье, если служит оно полвека и досталось Виктору от отца, тому — от деда.

Когда донесся сигнальный выстрел загонщиков, мальчики насторожились и, еще больше затаясь, стали наблюдать за лесом. Отсюда было хорошо видно в обе стороны. Проходила минута за минутой, взошло солнце, а волки из леса не показывались. Стало скучно ожидать. Ребята зашептались, обсуждая проекты окончательного присоединения к экспедиции. Время от времени Виктор поднимал бинокль, обводил им вокруг. Внимание его привлекла крупная птица, бесшумно парившая над лесом. Скоро к ней присоединилась другая, и обе, резко взмахивая крыльями, полетели в сторону охотников. Виктор заметил в когтях одной из птиц что-то темное, наверно, какой-то зверек.