Юрий Коваль - Пять похищенных монахов
- Название:Пять похищенных монахов
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Детская литература
- Год:1977
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юрий Коваль - Пять похищенных монахов краткое содержание
Вася Куролесов, уже достаточно опытный милиционер, помогает двум мальчишкам вернуть похищенных голубей.
Пять похищенных монахов - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Тучерез дуборез??? – сказал Тимоха, внезапно бледнея. – Монька твой – кило пшена!
Крендель побагровел.
– Кто кило? – закричал он. – Ну, пэтэушник! Ты у меня сейчас попляшешь!
Крендель уже подбоченился, становясь в позу, подходящую для пляски, как вдруг какой-то неизвестный человек вклинился между ним и Тимохой.
– А ну-ка спокойно! Разойдись! Сейчас милицию позову! Товарищ милиционер! Товарищ милиционер!
И Крендель отскочил, и Тимоха отодвинулся в сторону. Бледные и красные, они стояли поодаль друг от друга и тяжело дышали. Неизвестный тихонько засмеялся и пошел своей дорогой.
Мы не посмотрели ему вслед. И зря не посмотрели, потому что этот неизвестный никогда бы не позвал милиционера. Это и был Похититель.
Следы в подъезде
Тетя Паня, дядя Сюва и бабушка Волк сидели под американским кленом, играя в «козла».
– Рыба! – крикнула тетя Паня и крепко ударила костью по столу.
– Какая такая рыба? – прищурился дядя Сюва, разглядывая фигуру, выложенную на столе из косточек домино, действительно слегка похожую на черный рыбий скелет. – Какая такая рыба? Окунь или голавль?
– Эх, – вздохнула бабушка Волк, – сейчас бы селедочки баночной.
– Зря я на Тимоху налетел, – сказал Крендель.
– Еще бы, – ответил я.
– Тимоха здесь ни при чем. Тут замешан кто-то другой.
– Свой у своего красть не будет, – сказала тетя Паня. – Это кто-то чужой.
– Конечно, чужой, – сказал дядя Сюва. – Свой красть не будет. Только кто – вот вопрос.
– Как это кто! – крикнула из окна Райка. – У нас в доме все свои, кроме одного.
– Кого?
– «Кого-кого»! Того сундука в плаще из двадцать девятой квартиры. Живет один, как сыч, в двух комнатах и платит за них такие деньги, какие нам не снились.
– Раиса, – сказала бабушка Волк, – а кто ему готовит первое и второе?
– Да никто ему не готовит! Кому он нужен!
– А деньги откуда берет?
– «Откуда-откуда»! – ответила Райка. – Хитит.
– Да что это вы, – сказал дядя Сюва. – Чего навалились на человека. Он меня так за душу брал. «Березкой».
– Да тебя кто хочешь за душу возьмет.
– Ну-да! – обиделся дядя Сюва. – У меня знаешь какая душа! Не то что у тебя. У меня душа широкая.
– Постойте! – закричала тетя Паня. – Я ведь видела. Вчера он лазил на крышу и крутился возле голубятни.
– Крутился?
– Что-то вынюхивал под буфетом.
– Вынюхивал?! – сказал Крендель. – Что же он вынюхивал? А ну пойдем поглядим на этого нюхаря.
– Валяйте-валяйте, – сказала Райка. – Настала пора вывести кое-кого на чистую воду.
Крендель кивнул мне и решительно направился к третьему подъезду. Он явно торопился. Мне казалось, что нельзя так сразу в лоб браться за дело. Надо было разузнать, разведать, что к чему, но Крендель уже вошел в подъезд и сразу стал рассматривать следы.
На каменных лестничных ступеньках за долгие годы накопилось так много следов, что ступеньки просели, покривились под их тяжестью. Кроме следов, повсюду валялись улики: окурки, корки апельсина, старые трамвайные билеты.
Мы поднялись на второй этаж и остановились у двери, на которой была выведена цифра: 29. Дерматиновая обивка местами разорвалась, из дыр высовывалась пакля махорочного цвета. Рядом с дверью торчал из стены небольшой пропеллер, вокруг которого по бронзовой пластинке вилась надпись: «ПРОШУ КРУТИТЬ».
Это и был звонок в квартиру. Под ним висела бумажная табличка: «Николай Эхо. Крутить 1 раз».
– Только приехал, а уж табличку повесил, – пробурчал Крендель, хотел крутануть звонок, но отдернул руку.
Я внимательно посмотрел на звонок, а надо было смотреть не на звонок, а на пол.
На полу, у самой двери, лежало голубиное перо.
Сон жильца
Жилец из двадцать девятой квартиры в этот момент прямо в брюках лежал на кровати. Он спал, и ему снился сон, будто он идет по переулку, а навстречу – Райка Паукова.
«Рая, я хочу мороженого», – говорит ей будто бы Жилец.
А Райка отвечает:
«Уважаемый Жилец, хочите крем-бруле?»
И вот он как будто бы начинает хотеть «крем-бруле», а Райка говорит:
«Уважаемый Жилец, а кто вам готовит первое и второе?»
А Жилец отвечает:
«Никто. Я один на этом свете».
А Райка говорит:
«Да заходите же вы ко мне. У меня курица на газу».
А Жилец и говорит:
«Я только об этом и мечтаю».
И Райка только открыла рот, чтоб сказать Жильцу еще что-нибудь приятное, но тут он проснулся, потому что в дверь кто-то сильно стучал.
Жилец поднялся, накинул пиджак и, приоткрыв парадную дверь, улыбнулся:
– А, музыканты, прошу, пожалуйста. Можете заходить.
– А чего нам заходить, – ответил Крендель. – Нам заходить нечего.
– Вот тебе раз, – сказал Жилец. – Да заходите же, раз пришли.
– А чего нам заходить, – повторил Крендель, проходя в комнату. – Нам заходить нечего.
В пасмурной комнате Жильца Крендель помрачнел и был похож сейчас на слесаря-сантехника, которого вызвали чинить умывальник. Неприветливо глядел он на измятую кровать, на ботинок, который стоял у кровати и на другой ботинок, отошедший от первого на несколько шагов.
– Вот видите, – сказал Жилец. – Живу монах монахом. Один как перст.
– Монахом? – спросил Крендель.
– Да, – подтвердил Жилец. – Монах монахом.
– Как же это?
– А так. Один в двухкомнатной квартире и во всем мире. Так что близкого существа не имею. А ты один живешь или нет?
– Я? – удивился Крендель.
– Ты, – подтвердил Жилец.
– Не один я. Вон Юрка – брат, да мама с папой на Севере.
– Ерунда все это, – сказал Жилец. – Мираж.
– Как это так! У меня и мать, и отец, и бабушка Волк да в школе приятели, в голубином клубе, да вон Юрка-брат.
– И Юрка-брат, и мать, и отец, а все равно один ты на этом свете. Понимает ли тебя кто-нибудь?
– Да вон Юрка-то брат, – сказал Крендель, показывая на меня. – Чего ж ему не понять?
– До глубины души понимает он тебя, Юрка-то брат? – допытывался Жилец.
– А чего ж ему не понять?
Я ему головой киваю: еще бы, дескать.
– Нет, милый, – сказал Жилец. – Не понимает он тебя, и никому тебя не понять – не только Юрке-брату.
Я и вправду ничего не понимал, а только глядел на Жильца.
Но тут Крендель, которого никто не понимает, прищурился, подошел поближе к Жильцу и сказал:
– Где монахи?
– Какие монахи?
– Которых вы увели.
– Я? Монахов? – вскипел Жилец. – Что вы дурака валяете?!
– А это что такое, гражданин? – сказал тогда Крендель и поднес к самому носу Жильца голубиное перо.
Жилец слегка покраснел, взял в руки перо, дунул на него и сказал:
– Ах это! Ну, это – виноват.
Четырнадцать подушек
– Виноват, – сказал Жилец, и тут же мне стало стыдно.
Был Жилец как Жилец – Николай Эхо, и до самой последней минуты я был уверен, что он не брал голубей. А теперь, как ни крути, надо было посмотреть ему в глаза.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: