Шарль Вильдрак - Мило

Знаешь, Мило, в Пойяке, на четырехмачтовом паруснике, я еще колебался, но на сей раз выбирать не приходилось: заработок и место вполне приличные, рейс короткий — всего три месяца, да и сам парусник, как я посмотрел, лучше некуда. Вот тогда-то, сынок, я и решил отправиться в рейс один, а для тебя придумал одну штуку, о которой размышлял все утро. Я отправлю тебя к тетушке Ирме в Марсель.

Услышав об этом, Мило, которого тревожила собственная судьба, вздохнул с облегчением. Когда-то тетушка Ирма дважды приезжала к нему в Руан. Эта добрая женщина лет пятидесяти покинула Дьепп после смерти мужа и теперь держала в Марселе небольшую писчебумажную лавочку. Жила она в Марселе одна и еще раньше просила своего двоюродного брата, Луи Коттино, прислать ей Мило, не только помочь, но и скрасить грустное одиночество. Но Коттино полагал, что продавать газеты и конверты можно и без всякой специальности. Поэтому-то он и ответил тетушке Ирме, что Мило хочет стать моряком, как и его отец.

— Я знаю, сестра будет рада приютить тебя на время, побаловать, да и ты, думаю, кое-чем ей поможешь, — продолжал Коттино. — Три месяца пролетят незаметно. Когда я вернусь, мы поедем в Гавр. Деньги у меня будут, и мы без особой спешки подыщем подходящее рейсовое судно с постоянным экипажем. Денег для поездки в Марсель у меня хватит. А самому мне сейчас они не нужны: ведь, переступив борт «Выносливого», я ни в чем не буду нуждаться, и мне останется только одно — складывать полученные денежки в карман. Ну, а сейчас идем в гостиницу; я сразу же напишу сестре о твоем приезде. Письмо опустим на вокзале, и она получит его завтра же. Кстати, узнаем расписание поездов.

— Я останусь с тобой до самого твоего отъезда? — спросил Мило.

— Конечно. «Выносливый» снимается с якоря послезавтра утром, как раз во время отлива, то есть в пять часов. Если будет поезд, ты мог бы уехать завтра вечером.

— Папочка, мне очень хочется уехать тоже послезавтра утром. Я бы провел с тобой еще завтрашний вечер… ну, и потом, жалко ехать целую ночь и ничего не увидеть!

— Хорошо! Хорошо! Завтра все решим, сынок, — ответил Коттино, довольный уж тем, что Мило свыкается с мыслью о поездке в Марсель.

На следующий день утром Мило и его отец поднялись по трапу, который был перекинут с палубы «Выносливого» на набережную. Они притащили с собой длинный, обитый железом сундучок, где хранился весь скарб моряка. Кроме этого сундучка, в гостинице у Коттино осталась дорожная сумка: ведь он должен провести целую ночь вместе с сыном, прежде чем окончательно перебраться на судно.

Итак, Мило смог хорошенько рассмотреть этот великолепный трехмачтовый парусник, элегантный и вместе с тем вместительный. Недаром Коттино, большой знаток морского дела, восхищался стройными, высокими мачтами и прекрасной оснасткой судна. Сначала «Выносливый» отправится в Норвегию с грузом химических удобрений. Потом он двинется в Кадикс со строительным лесом, из Кадикса — в Касабланку с зерном и фосфатами и, наконец, бросит якорь в Бордо, в своем приписном порту.

Мило побывал в кубрике, который предназначался для отца вместе с пятью товарищами. Сунув сундучок под узкую койку, Коттино и Мило вернулись в гостиницу. Мило тоже решил собрать свой чемодан. Он сложил туда белье, кое-какую одежду, пару ботинок, щетку, небольшой пакетик с пуговицами, нитками и иголками — давний подарок мамаши Тэсто, альбом для рисования, два карандаша и школьную премию — книгу «Жаку Крокан», которую всегда с радостью перечитывал.

Отец и сын позавтракали вместе с папашей Жандроном и сообщили ему о своем предстоящем отъезде. Жандрон не раз бывал в Марселе и долго расхваливал Мило все, что некогда повидал: улицу Канебьер, Старый порт, Корниш, Жолиетт. Мило выписал в свою записную книжку названия этих марсельских достопримечательностей, чтоб потом о них не забыть.

Коттино поставил старому плотнику бутылочку красного — «знак расставания», — и Жандрон выпил ее за здоровье отъезжающих.

— Если бы мой хозяин не был таким жмотом, — сказал он Мило, — я бы пристроил тебя учеником, и ты узнал бы, как строят корпус судна. Но с этой скотиной каши не сваришь, так что поезжай в Марсель, там у тетушки тебе будет получше.

Днем, написав несколько открыток, отец и сын направились на вокзал, и там Коттино купил билет в Марсель. Мальчик должен был уехать завтра утром в восемь часов и в семь двадцать вечера быть уже в Марселе.

Мило аккуратно уложил в кошелек драгоценный билет и туда же засунул пятьдесят франков, которые дал ему отец на мелкие расходы.

На прощание они прошлись по Бордо, чувствуя на душе какое-то странное облегчение, будто нашли нужный выход. И тем не менее их угнетала мысль о предстоящей разлуке. Чтобы Мило мог позавтракать прямо в поезде, Коттино купил ему большой кусок ветчины, сыра, два яблока и два апельсина. У мальчика была тоже своя сумка, и, вернувшись в гостиницу, он сложил туда всю купленную еду.

За обедом Коттино рассказал о тетушке Ирме, которая в давние времена заботилась о нем, словно родная сестра.

— Сейчас она наверняка на седьмом небе от счастья, — заметил он. — Получила мое письмо и уже приготовила тебе комнату.

Моряку нужно было встать в половине четвертого, поэтому он распрощался с четой Буска и с их служанкой, расплатился по счету, после чего у него почти не осталось денег, и взял Мило за руку:

— Идем-ка спать. Надо хорошенько выспаться.

— Я встану вместе с тобой и провожу тебя, хорошо? — спросил Мило.

— На сей раз этого я тебе не позволю, малыш. Я категорически против! Я тебя сам разбужу, мы попрощаемся, и ты поспишь до семи часов. Завтра у тебя трудный день, и ты должен как следует отоспаться.

Мило проснулся от неожиданного трезвона будильника, который мосье Буска одолжил отцу.

«Ну да, — подумал он со смутной тревогой, — сейчас папа должен вставать!»

Он сел на кровати, и тут же его ослепил яркий свет электрической лампочки: отец только что протянул руку и повернул выключатель.

— Доброе утро, папа!

— Доброе утро, малыш. Не смей вставать.

Одним прыжком Коттино соскочил с кровати, натянул брюки и облил голову холодной водой.

— Папа, — умолял Мило, — разреши проводить тебя и побыть при отправлении судна!

— Я сказал тебе, Мило, нет. Сейчас совсем темно, и ты все равно не увидишь ничего, а меня — тем более. За час или два на набережной ты сильно продрогнешь, и я буду волноваться за тебя. Не упрямься, поспи до семи. Учти, я ставлю будильник на без четверти семь… Не забудь купить хлеба по дороге на вокзал.

Огорченный Мило не проронил ни звука, а Коттино, молча приведя себя в порядок, подошел к сыну и наклонился над ним.