Шарль Вильдрак - Мило

— В общем, сынок, все идет как по маслу, — мягко сказал он ему. — Ты погреешься около трех месяцев на солнышке в Марселе, где мне никогда не приходилось бывать, хоть и плаваю я вот уже двадцать пять лет… Ну, а я… что ж, я тоже подобрал себе неплохое местечко… Правда, нам приходится расстаться, но, возможно, это в последний раз. Во всяком случае, нам не впервой разлучаться, и своего сыночка я уж как-нибудь не забуду, верно? Разве ты не моряк?

— Ну конечно! — заулыбался Мило, когда отец потряс его за плечи.

— В добрый час, сынок! — продолжал Коттино. — Билет твой при тебе? Где он? Мне хочется на него взглянуть.

— В кошельке, а кошелек лежит в брюках, в кармане.

Коттино проверил: билет был на месте.

— Отлично, — сказал он. — А теперь, малыш, давай-ка покрепче обнимемся, и я побегу. Позавтракаешь — и выходи из гостиницы в половине восьмого, чтоб прийти на вокзал за четверть часа до отхода поезда. Ну, прощай, сын! И сейчас же ложись спать!

Но Мило вскочил с кровати, обхватил отца за шею, и они крепко расцеловались.

— До свиданья, папа! Счастливого тебе плавания и особенно попутного ветра!

— Спасибо, дружок! Поцелуй за меня тетушку Ирму и почаще пишите. До свиданья, малыш, до свиданья! Развлекайся там получше…

Коттино стремительно вышел, и Мило, приоткрыв двери, едва успел разглядеть в темном коридоре промелькнувший силуэт отца…

Когда мальчик снова нырнул в постель, его обступила глубокая тишина; слышалось только тиканье будильника. Вот тогда-то он почувствовал себя никому не нужным, круглым сиротой, и на глаза его навернулись слезы.

А ведь он тоже мог отправиться на «Выносливом»!

И ему вдруг представилось, как он гордо и радостно вышагивает рядом с отцом по пустынным тротуарам города, торопясь к порту… Представил и… безудержно разрыдался, зарывшись лицом в подушку. Слезы облегчили его; он тяжело вздохнул, вытянулся на спине и подумал о поездке в Марсель, которая займет у него почти целый день. Припомнились ему и слова отца: «В общем, сынок, все идет как по маслу».

— Ну и дурак я! — разозлился он на самого себя. — Нечего было и реветь!

Он погасил свет и моментально заснул. Снилась ему тетушкина лавочка и громадный стол, заваленный газетами и журналами…

Грохот грузовика, промчавшегося по улице, разбудил Мило. Он взглянул на будильник: без четверти шесть. И тут же вспомнил об отце, о «Выносливом»… Интересно, снялось ли с якоря судно? Может, еще и нет? А если сбегать посмотреть? У него заколотилось сердце. Минут пять он колебался, потом, не раздумывая больше, вскочил, лихорадочно оделся, натянул на растрепанные волосы свой маленький баскский берет и, крадучись, чтоб никого не разбудить, выскользнул из комнаты.

Внизу, в зале, он наткнулся на Андриенну, которая собиралась подметать пол и поэтому составила стулья на столы.

— Доброе утро, Андриенна! — поздоровался с нею Мило. — Побегу посмотрю, ушло ли папино судно.

— Что ж, посмотри. Может, и успеешь, — ответила служанка.

Мило выскочил на улицу. Заря едва занималась, воздух был свеж и прохладен. Мальчик помчался вперед и через десять минут был уже на набережной, как раз на том самом месте, где еще вчера покачивался «Выносливый».

Судна на месте уже не было, но вдали, в розовеющем утре, Мило разглядел высокие мачты парусника; со стороны реки он услышал тарахтение мотора и жесткий характерный скрип талей, поднимающих паруса. Он добежал до края набережной и увидел в сотне метров от себя «Выносливого», который медленно удалялся, раздув на свежем бризе свои кливер и марсель. До чего же он был прекрасен и величествен, этот корабль-красавец! Но — увы! — скоро его заслонили высокие борта пакетботов, теснившихся на реке.

Мило долго следил за исчезающей полоской мачт, а потом, почти успокоенный, вернулся в гостиницу.

«Скоро и мне надо трогаться в путь, — подумал он. — Я пришел как раз вовремя!»

В половине восьмого, выпив кофе с молоком, Мило ушел из гостиницы.

К дорожным припасам, купленным накануне отцом, добавились великолепный кусок ростбифа и горсть сушеных фиг — подарок мадам Буска.

Шагая по улицам, Мило чувствовал себя превосходно и от радости все посвистывал. Чтобы не тащить пальто на руке, он надел его прямо на себя; на ремнях за спиной колотилась сумка, ну, а чемоданчик казался почти невесомым.

Он зашел в булочную и купил хлеба Выйдя из лавки, он на минутку остановился, положил деньги в кошелек и отметил в записной книжке первый свой расход. На всякий случай проверил, цел ли билет.

На вокзал он пришел за двадцать минут до отхода поезда, поэтому успел еще купить и бросить в почтовый ящик открытки для стариков Тэсто и, разумеется, для Полетты Бланше. В открытках он написал, что уезжает в Марсель, и сообщил им адрес тетушки Ирмы.

При выходе на перрон Мило остановился и открыл кошелек, чтоб достать билет. Но странное дело: билета там не было! Сердце у него так и оборвалось; он тут же просмотрел все три отделения кошелька, особенно то, которое защелкивалось кнопкой. Там лежала пятидесятифранковая бумажка, оставленная ему отцом; он вынул ее, развернул, повертел в руках и снова свернул. Кроме этой бумажки, в кошельке хранились еще пятнадцать франков мелочью, почтовая марка, пружинка от зажигалки, которую Мило нашел на улице, но… билета не было!

Напрасно мальчик оглядывал землю — билета не было. Потом он торопливо вошел в зал ожидания, поставил чемодан на лавку и обшарил все свои карманы. Все было на месте: и носовой платок, и перочинный нож, и записная книжка, и часы, и маленький пустой бумажник, и огрызок карандаша, и ручка, подаренная мосье Бланше. Не было только билета. В сумке билета тоже не оказалось.

Вспотев от волнения, Мило опрометью выскочил из вокзала с чемоданом в руке и помчался к булочной, где покупал хлеб. Ведь мог же он выронить билет из кошелька, когда проверял, на месте ли он? Вполне мог.

Но тротуар был чист, и ни в ручейке, ни на мостовой не валялось ни единой бумажки. Булочница же заверила его, что никто не возвращал ей потерянного билета. На улице было ветрено, и, может быть, порыв ветра подхватил этот драгоценный картонный квадратик? Уставившись в землю, Мило медленно брел по улице по направлению ветра. Но он ничего не нашел, а только еще больше разволновался и снова бросился на вокзал. Прибежал он туда запыхавшийся, весь взмокший от пота.

Поезд на Марсель ушел шесть минут назад.

Мило рухнул на лавку и разревелся. Проходивший мимо железнодорожник спросил его, что случилось, и мальчик с трудом выдавил из себя:

— Я потерял билет!

— Э, мальчуган, такие вещи случаются, — заметил незнакомец, — возьмешь другой билет, и дело с концом.