Любовь Воронкова - Старшая сестра

Зина уже и сама готова была заплакать от жалости, хотя только что крепко сердилась на Антона. И, стараясь, чтобы все поскорее забыли об этой ссоре, она весело сказала:

– Сейчас обедать будем! Ах, и суп же у нас сегодня! С грибками, со сметаной!.. Мойте руки, ребята, садитесь!

Антон, который пробегал целый день на морозе, первым побежал мыть руки и первым уселся за стол.

– А после обеда смотри не засыпай! – предупредила Зина. – Не дам спать, пока уроки не сделаешь.

– Ладно, – бодро ответил Антон.

Однако пришлось помучиться с ним Зине, пока он приготовил свои уроки. Антон решил, что засыпать не будет, а сон одолевал его. Отец ушёл на политзанятия, а если бы он был дома, то, наверно, опять рассердился бы на Антона.

Но вот наконец прошёл день. Тихо в квартире. Ребята спят. Посуда вымыта. Теперь можно и за географию!

Зина уселась за стол, раскрыла учебник, разложила карту. Синие моря, жёлтые пустыни, зелёные степи, звёздочки и кружочки больших городов… Зина любила географию, любила рассматривать рисунки в учебнике и старалась представить: а как это всё выглядит в жизни? Здесь было раздолье для мечтаний. Земля – огромный неведомый мир, полный чудес и неожиданностей. Как бы хотелось увидеть своими глазами всё – и сполохи северных сияний, и друзы хрусталя в недрах гор, и плеск синих морей, и тесные улицы восточных городов, где рядом с машинами проходит верблюд… С каждым уроком всё новые и новые картины жизни земного шара раскрывает перед ними учительница географии Софья Николаевна. Как интересно она рассказывает! Учебник лишь скупо, краткими фактами подтверждает её рассказы.

«Сейчас выучу за прошлый урок. А потом – за сегодняшний…»

Зина жадно принялась перечитывать заданный урок.

«Азия – огромная часть света; она занимает несколько меньше трети всей поверхности суши и около одной двенадцатой всей поверхности Земли…»

Показалось, что неудобно сидеть. Зина забралась на стул с ногами, подпёрлась рукой и продолжала готовить урок.

«…На юге полуостров Малакка доходит почти до экватора…» – Зина зевнула. – «Малакка доходит до экватора…» Ой, как устала, оказывается, и как хочется спать! Нельзя, нельзя спать, не смей! «Доходит… до экватора…»

Песчаные барханы пустыни запестрели перед глазами. Экватор… Солнце над головой и никакой тени. Усталый караван пробирается через пески… Зелёные пальмы, вода… Как много воды и как она блестит на солнце – режет глаза…

Зина во сне отворачивается от света лампы, закрывает ладонью глаза…

Отец вошёл, посмотрел на Зину, и лицо его затуманилось. Он тихонько тронул её за плечо:

– Дочка…

Зина тотчас проснулась. Она провела рукой по лицу и откинула со лба белокурые прядки растрепавшихся волос.

– Дочка… как же ты? – каким-то виноватым голосом сказал отец. – Видно, совсем замучилась?

Зина поспешила улыбнуться:

– Что ты, папа! Просто повторяла географию, да вот… заснула! Как маленькая всё равно…

– А ты успеваешь ли уроки-то учить? – спросил отец.

– Конечно, успеваю, – ответила Зина как можно увереннее. – Всё успеваю, ты не беспокойся.

– Мужественный ты у меня человек! – сказал отец и вздохнул. И, взглянув на часы, добавил: – А теперь иди спать.

– Я вот ещё хоть страничку…

– Нет-нет! – Отец решительно закрыл учебник. – Завтра вставать рано.

Зина проворно сложила книги и ушла в спальню. Отец задумчиво проводил её взглядом:

«Мужество – мужеством. Но сил-то хватает ли?»

И – уж который раз! – горько упрекнул жену:

«Ах, что же ты… ну что же ты наделала!..»

Зина так и не успела выучить географию и получила двойку. Первую двойку за всю свою жизнь.

Маша и Фатьма провожали её домой. Они утешали её, говорили хорошие, ласковые слова, стараясь подбодрить… Зина не отвечала и словно не слышала, что они говорят.

– Ничего, – говорила Маша, – ты получше позанимайся, и опять у тебя будут четвёрки и пятёрки… Ты немножко заленилась, наверно!

Зина молчала.

– Я буду к тебе почаще ходить, – ободряла её Фатьма. – Вот не пришла я вчера – ты и не успела выучить. Это я виновата. Это моя двойка, не твоя! Но теперь обязательно буду приходить! Буду тебе картошку чистить, за хлебом бегать!..

Зина молчала. Слова подруг летели мимо её ушей. Ей было всё равно – одна двойка, две, три… Всё равно. Теперь уже всё пошло вкривь и вкось, и не остановишь этого и не поправишь.

Маша и Фатьма проводили её до дому. Фатьма хотела что-нибудь поделать по хозяйству, но Зина сказала, что ничего не надо, что она всё сделает сама. Ей хотелось остаться одной и чтоб никто её не трогал. Она машинально накормила ребят, убрала посуду.

– Уроки вместе будем делать? – спросил Антон.

– Делай один, – ответила Зина, – нам не задали.

Отец, придя с работы, сразу увидел, что у Зины что-то случилось. Он тревожно поглядывал на неё и молчал. И лишь поздно вечером, когда Зина уложила ребят, позвал её и посадил против себя за стол:

– А теперь, дочка, скажи мне всё.

Зина попыталась улыбнуться, но отец остановил её движением руки:

– Не обманывай меня. Говори.

У Зины сбежала улыбка с лица.

– Я получила двойку сегодня…

У неё вдруг задрожали губы, и слёзы брызнули из-под крепко зажмуренных ресниц.

– Так… – Пальцы отца нервно забарабанили по столу. – Так… Довели мы тебя… Как же это я не подумал раньше? Растерялся, видишь ты, растерялся я немножко… Виноват я в этом.

– Папочка, что ты говоришь! Как же вы меня довели? Я просто не выучила… И в тот раз не выучила…

– Дай-ка мне табель.

Зина достала табель и подала отцу.

– Так, – снова повторил отец, просмотрев табель. – Конечно, больше так нельзя.

– Я буду учить уроки, папочка!

– Конечно, будешь. Только дальше так жить нельзя. Так мы тебя не только в двойки, а прямо в гроб загоним! Посмотрела бы на нас мать в эту минуту – ох, и досталось бы мне за тебя!

– Что ты, папочка…

– Нет, нет, довольно. Давай посоветуемся, как нам быть. Я вот думаю: не позвать ли нам к себе из деревни бабушку? Пусть она живёт у нас, варит обед, за ребятами смотрит…

– А я?

– А тебе учиться надо, дочка. Ты будешь помогать ей. И будешь учиться.

Отец помолчал, дожидаясь ответа Зины.

– Ну, как же – позовём бабушку? – ещё раз спросил он.

Зина посмотрела на него и кивнула головой:

– Давай позовём, папочка. Я очень устала. Ох, и до чего ж я устала, папочка!

О бабушке Устинье у Зины сохранились неясные, полусказочные воспоминания. Зина была совсем маленькая, такая же, как Изюмка, когда они с мамой ездили к бабушке в деревню. Тогда всё казалось волшебным, нереальным, как во сне. Зина помнит бабушку Устинью в огороде, среди смородиновых кустов, а кусты огромные, выше Зининой головы. Зина влезла под эти кусты, в зелёный полумрак, а там висело множество чёрных круглых, как бусы, ягод. И эти ягоды можно было рвать – рви сколько хочешь! Только надо спросить у бабушки…