Герман Матвеев - Семнадцатилетние

— Я скоро вернусь. У меня только два урока, — сказал он. — А ты будь хорошей девочкой. Слушайся бабушку и не шали.

— Совсем не шалить?

— Немножко можно, но не очень.

— Чуть-чуть… да?

— Вот, вот… чуточку… Лешка ты моя, Лешка! Ну, до свиданья, солнышко…

Шагая по улице, он был под впечатлением этой сцены и думал о детских сказках. Ему, как педагогу, хотелось понять, почему именно те, а не другие сказки любила дочь.

Любимых сказок было немного: «Три медведя», «Пузырь, соломинка и лапоть», «Колобок», «Курочка ряба», «Волк и семеро козлят», «Красная Шапочка»… Вот, пожалуй, и все. В чем тут дело? В чем секрет успеха? Что нравится ребенку с этих сказках? Несколько раз наводящими вопросами он пытался выяснить эту загадку, но так ничего и не выяснил. Оля не могла объяснить, почему она любит эти сказки больше, чем все остальные.

В большую перемену Катя, Женя и Тамара поджидали классного руководителя на площадке лестницы. Следующий урок — литература, и Константин Семенович должен был прийти с минуты на минуту. «Обещание», свернутое в трубочку, Катя держала в руках.

— Интересно все-таки, как он отнесется?

— Он скажет, что это глупость, — насмешливо ответила Тамара. — Плод незрелых умов. Скажет, что для пятых, шестых классов это подходит, но для выпускниц как-то неудобно…

— Не выдумывай, пожалуйста, — рассердилась Женя. — Даже рабочие дают такие обещания.

— Сравнила тоже! Хорошо учиться мы обязаны. Это норма. Если бы мы сверх нормы что-нибудь обещали…

— Довольно тебе болтать! — с досадой остановила Тамару Катя. — Вот Белова меня беспокоит…

— Силой же не заставить, — пожав плечами, сказала Тамара.

— Она мне говорила, что «Обещание» ее даже оскорбляет, — сообщила Женя, которая только что пыталась еще раз убедить Белову подписать «Обещание». — Она, видите ли, не нуждается в таком «подхлестывании».

— Неужели так и сказала! — удивилась Тамара. — В подхлестывании?

— Да.

— Вот дура упрямая!

— Это не упрямство, — возразила Катя. — Я думаю, что она обиделась на весь класс из-за истории с Аней. Пощечину она не скоро забудет, девочки.

— При чем тут пощечина?! Что, она теперь всю жизнь будет переживать эту глупую историю! Не хочет подписывать и не надо!

— Нет, я не согласна с тобой, Тамара, — горячо возразила Женя. — Так ставить вопрос нельзя. Это не по-комсомольски. К Беловой надо найти подход.

— Что такое? Подход? Очень нужно! Ты, конечно, готова всех под свое крылышко взять. У тебя самолюбия нет, Женечка.

— Не спорьте, — вмешалась Катя» — Подход не подход, а с Беловой нам придется повозиться. Вот увидите! На лестнице появился Константин Семенович.

— Здравствуйте, Константин Семенович! — издали приветствовали девушки учителя.

— Здравствуйте!

— Константин Семенович, нам нужно с вами поговорить, — сказала Катя.

— Пожалуйста! Если хотите, пройдемте в библиотеку.

— Константин Семенович, у нас есть ключи от химического кабинета, — сообщила Тамара.

Учитель взглянул на озабоченные лица девушек и молча направился вперед по лестнице.

— Вот затеяли мы такое дело, Константин Семенович, — нерешительно сказала Катя, когда они открыли дверь и прошли в кабинет.

Она развернула лист бумаги и, придерживая сворачивающиеся края пальцами, положила его на ближайший стол. Учитель неторопливо сел и внимательно прочитал документ.

— Вот оно что! То-то я смотрю — у вас вид заговорщиков. Рисовала Кравченко? — неожиданно спросил он, как будто это имело какое-то значение.

— Я.

— У вас определенные способности! Очень неплохо оформлено…

— А написано как? — спросила Тамара, сильно покраснев от похвалы.

— Как написано, это не так уж важно. Важно, что здесь написано. Я хочу знать, хорошо ли вы понимаете, к чему вас обязывают слова товарища Кирова. Вы подумали об этом?

Разочарованные девушки повернулись к Тамаре и встретили в ее глазах насмешливый огонек.

— Я же вам говорила… — тихо сказала она. — Плод незрелых умов…

Обидно. Все они в душе были уверены, что «Обещание» обрадует классного руководителя, что он поздравит их, похвалит за инициативу, пожелает успеха… А вместо этого — обычный тон.

— Что же вы от меня хотите? — спросил он, внимательно глядя на обескураженных учениц. — Дело вы затеяли большое, и трудно сказать, во что оно выльется.

Начало сделано, но ведь обещать можно что угодно. Весь вопрос в том, насколько это выполнимо… Хватит ли у вас воли и выдержки довести дело до победы…

Он встал и без палки прошелся перед столами. На уроках он тоже большей частью находился на ногах, — видимо, это была привычка.

— Кстати, все подписали «Обещание»? — спросил Константин Семенович.

— Белова отказалась подписывать, — сообщила Катя.

— Почему?

— Она из упрямства не подписала, Константин Семенович, — уверенно сказала Тамара. — Слишком задирает нос. Она всегда была такая индивидуалистка.

— Это грустно, если она всегда такая. Ну, а что вы решили делать дальше?

— С Беловой?

— Сначала поговорим о тех, кто подписал.

— Прежде всего мы хотели с вами посоветоваться…

— Я готов, но ведь вы, наверно, думали не только над текстом обещания?

— Конечно, нет! — поспешно подтвердила Катя. — Мы много чего задумали. Во-первых, мы хотим каждую тройку обсуждать на собрании, выяснять причины…

— Раз в неделю будем выпускать боевой листок, — сообщила Тамара.

— Отстающих возьмем на буксир, — добавила Женя.

— Вот это уже дело… Вот это хорошо, — кивая головой, говорил каждый раз Константин Семенович и слушал с таким интересом, что девушки оживились.

Хотелось подробно рассказать о намеченном плане борьбы.

— Боевой листок мы хотим назвать «Будем красиво учиться», — начала Тамара. — Как мы тогда и говори ли… Против серости, за красоту, но в широком смысле! Все согласились, что красота может быть в поведении, в знаниях, в умении, в характере, в поступках…

— Тройка — посредственность! — подхватила Женя. — За тройкой скрывается лень. Это скука, вялость! А пятерка — это красота, потому что за ней стоят хорошие качества человека. Если я получила пятерку, — значит, я не глупа, старательна, трудолюбива. Я даже считаю, что пятерка — это радость, бодрость, хорошее настроение. И не только свое, но и для других. Ведь настроение передается… Правда, Константин Семенович?

— Безусловно.

— А знаете, Константин Семенович, выяснилось, что понятие о красоте имеет большое значение для наших девочек, — сказала Катя.

— Это вполне естественно, — заметил Константин Семенович. — Значит, вы все продумали и понимаете, какую берете на себя ответственность? — спросил он и достал из портфеля новую тетрадь. — Кое-что мы запишем. Давайте набросаем план. Точнее, приведем в порядок то, что вы наметили. Боевой листок — это хорошо, но лучше, если это будет не боевой листок, а еженедельная сводка. Боевой она будет по духу. Не возражаете?