Герман Матвеев - Семнадцатилетние

— Но… Марина Леопольдовна!..

— Довольно! С меня хватит. Разбирайтесь со своими делами сами…

Она резко повернулась и ушла в раздевалку.

Аня Алексеева училась с большим увлечением, без всяких срывов. Теперь она и сама поверила, что золотая медаль — это не мечта, а вполне реальная возможность. Пятерки по всем предметам давались ей без особого напряжения. И оказалось, что это не так сложно, как думалось раньше. Нужно было только иметь волю, чтобы управлять собой, быть внимательной на уроках, придерживаться режима дня и каждый вечер систематически готовить задания.

Было еще одно обстоятельство, которое способствовало успеху в ученье. Но о нем Аня никогда не говорила и даже старалась не думать.

С переселением отчима жизнь ее сильно изменилась в лучшую сторону. Ей не приходилось теперь думать ни о каких хозяйственных и бытовых заботах. У нее появилось много свободного времени. Это главным образом объяснялось тем, что вместе с Михаилом Сергеевичем в доме появилась тетя Саша — пожилая, хлопотливая и заботливая женщина, которая до женитьбы Михаила Сергеевича вела его хозяйство. Очевидно, Ольга Николаевна ей чем-то очень понравилась, и она охотно согласилась взять на себя все хозяйство новой семьи. Каждое утро она приходила к восьми часам и уходила, когда Аня была еще в школе. После обеда Аня мыла посуду, прибирала в своей комнате, ходила на прогулку и садилась за уроки. Тетя Саша просила оставлять посуду до утра, чтобы вымыть самой, но Аня не соглашалась, как не соглашалась и на то, чтобы оставлять неубранной свою комнату и кровать. С тетей Сашей она виделась мало, только по утрам, и все же они скоро подружились.

К Михаилу Сергеевичу Аня относилась теперь строго и холодно, но уже совсем не так, как в первые дни. Вначале Аня явно сторонилась его, избегала всяких общих разговоров и всячески подчеркивала, что он для нее посторонний человек.

Михаил Сергеевич никак не проявлял своей обиды, был всегда тактичен, весел и прост. Наивность девушки и беззаветная преданность погибшему отцу — чувство глубокое, цельное — не могли не тронуть умного человека. «Время — лучший судья, а терпенье — лучший учитель». Эта мудрая пословица, которую привела ему Ольга Николаевна после разговора с Константином Семеновичем, пришлась по душе Михаилу Сергеевичу, и он терпеливо ждал.

Шли дни. Незаметно для себя, Аня со многим смирилась, ко многому привыкла. Ее перестал раздражать смех матери, часто доносившийся из соседней комнаты, и на шутливые приветствия или замечания Михаила Сергеевича она уже не хмурилась.

Наступил день, когда в воскресенье, после обеда, Михаил Сергеевич как бы между прочим спросил:

— Что, Аня, опять сейчас за учебники?

— Нет, хочу почитать. Взяла, новую книжку — «Дальнее плавание». Говорят, что там про нас написано…

— А может быть, сгоняем партийку в шахматы?.. От неожиданности Аня вспыхнула, но, подумав, сказала равнодушным тоном:

— Хорошо. Я ничего не имею против…

И вот они снова склонились над шахматной доской и развернули генеральное сражение. Если бы Михаил Сергеевич знал, как мучительно хотелось Ане выиграть у него хотя бы одну партию, он наверно нарочно «зевнул бы фигуру» и проиграл… Но нет. Он был более высокого мнения о своем противнике и уверен, что такой выигрыш ее не удовлетворил бы и мог обидеть. Аня должна добиться победы другим, честным путем. Выиграть Ане не удалось. Они сыграли две партии, одну Аня проиграла, другую свела вничью.

Вскоре после этого Аня узнала, что, кроме нее, в классе у них увлекается шахматами Клара Холопова. В субботний вечер она пригласила Клару к себе и предложила Михаилу Сергеевичу сыграть против них двоих.

Это была очень интересная партия. Играла Аня, но прежде чем сделать ход, она шепотом советовалась с Кларой и только после этого передвигала фигуру. Вскоре Михаил Сергеевич начал сосредоточенно мычать какой-то мотив, подолгу думать, но это не помогло. Он потерял две пешки, а после вынужденного размена ферзей и слонов попал в трудное положение. Одна из пешек девушек под прикрытием ладьи настойчиво пробиралась вперед, к первой линии противника, и Михаил Сергеевич ничего не мог с ней поделать. Подумав пять минут, инженер развел руками.

— Н-да… Плохо сыграл. Ничья?

— Э-э… нет! — вырвалось у Ани. — Сдавайтесь, Михаил Сергеевич. Проиграли!

— Ну вот еще новости… сдаваться! Разве вы не знаете, что «гвардия умирает, но не сдается»!

— Тогда вам придется умереть! — засмеялась Клара. Через три хода он был вынужден сдаться.

Вторую партию Михаил Сергеевич играл осторожней: убедился, что противник сильнее, чем он думал.

С тех пор Клара почти каждую субботу стала приходить к Ане играть в шахматы. Между девушками незаметно завязалась дружба. Как ни странно, но Надя, считавшая себя монопольной подругой Ани, не сердилась, не ревновала, а охотно приняла Клару. Девушки образовали дружескую группу и назвали ее «КЛАН», — по первым буквам своих имен.

В первых числах декабря произошел еще один случай, окончательно изменивший отношение Ани к Михаилу Сергеевичу.

Старое зимнее пальто Ани износилось, и она ходила в демисезонном. До школы было недалеко, морозы еще не наступили, и она не обращала на это особого внимания. В начале учебного года, когда Ольга Николаевна соображала вслух, как бы сшить в этом году для Ани зимнее пальто, девушка заявила, что смело может проходить эту зиму в старом. И вот однажды, вернувшись после работы, Ольга Николаевна принесла большой пакет.

— А ну-ка, давай примерим, Анюта! — сказала она, развязывая шпагат. — Сейчас не очень-то приходится выбирать…

В пакете оказалось зимнее пальто из синего бостона с котиковым воротником.

— Неужели это мне? — не поверила Аня.

— А то кому же еще! Надевай… застегнись… так… повернись… теперь пройдись… Отлично!.. Подними руки… — командовала Ольга Николаевна. — Нет, ничего. Я думала, придется перешивать, но у тебя хорошая фигура. Посмотрись в зеркало. Материал вполне приличный…

В зеркале Аня увидела блестевшие радостью глаза чужой, незнакомой девушки в новом красивом пальто, и ей стало не по себе. Она поняла, что эта покупка не обошлась без участия Михаила Сергеевича, а значит, пальто предназначалось для какой-то другой, нехорошей цели.

«Он хочет меня подкупить», — решила Аня.

— Нет, мама! Я не буду его носить! — твердо сказала она, снимая пальто.

— Почему? Тебе не нравится?

— Нравится, не нравится… не в этом дело.

— А в чем? — все больше удивляясь, допытывалась Ольга Николаевна. — Не понимаю я тебя.

— Конечно, не понимаешь. Иначе бы не стала спрашивать… Ты думаешь, что я как флюгер…