Энн Файн - Мучные младенцы

— Смертельный удар!

— С концами!

— Ну ты даешь!

— Зачем ты это сделал?

Но Робин, похоже, не собирался ничего объяснять.

— Я просто не мог иначе, ясно?

— Нет, — сказал Саймон, поправляя чепчик своей кукле. — Не ясно. Мне совершенно не ясно.

Робин злобно взглянул на него.

— Откуда я знаю, может, за твоей проще ухаживать, чем за моей.

— Фигня! — презрительно фыркнул Саймон, хотя в глубине души подумал, что, может быть, так оно и есть. Она так смотрела на него своими большими круглыми глазами, что заботиться за ней было совсем просто. Саймон часто по-приятельски болтал с ней. «Удобно?» — спрашивал он, укладывая ее в портфель поверх остальных вещей. «Довольна?» — когда сажал на платяной шкаф (единственное место, где Макферсон не мог достать ее). Пожертвовать ею ради Великого Взрыва будет непросто. Но это по крайней мере будет что-то выдающееся, что-то невероятно крутое. Он не понимал, как можно просто так зафутболить ее в канал.

— Зачем ты это сделал? — снова спросил он.

Если бы его спросил только Саймон, Робин проигнорировал бы его вопрос. К тому же сейчас уже все знали, что Саймон Мартин слегка помешался на своем мешке с мукой. Но кроме Саймона на него уставились еще трое. Гуин Филлипс даже слез с велосипеда. Все стояли перед ним, ожидая ответа. Робин подумал, что они похожи на стаю шакалов, окруживших несчастного раненого олененка.

— Не знаю я, почему это сделал, — отрезал он. — Надоело мне все, ясно? Достала смотреть на меня с утра до ночи.

— Твоя не смотрела, — возмутился Саймон. — У твоей не было глаз.

Робин набросился на него.

— Да пошел ты, Саймон! Тебе-то что! Ты можешь запросто вести себя как последний придурок. Никто не посмеет смеяться над тобой, правда? Конечно, какой дурак станет дразнить гориллу за то, что она сюсюкается с шестифунтовым мешком муки и поет ему колыбельные…

— Знаешь что, Фостер…

Но Робин разошелся не на шутку.

— Тебе-то что, с такими-то кулаками? С тобой никто не захочет связываться. А нам как быть?

— Да-а!

— Вот именно!

— Фостер прав.

Саймон обернулся и увидел, что у него за спиной стоит банда предателей.

— Вы что, на его стороне?

Похоже, так оно и было.

Первым высказался Уэйн Дрисколл.

— Робин прав. Меня тоже достал мой младенец. Мне надоело всюду таскать его за собой и следить, чтобы он всегда был сухой и чистый. Меня тошнит от того, что он становится все грязнее и грязнее, даже когда я не только не трогаю, но даже не смотрю на него. Стоит мне положить его в какое-нибудь отличное надежное место всего на полчаса, а он уже весь чумазый. Знаешь, еще немного, и я тоже выкину его в канал.

Саймон попытался его урезонить.

— Почему бы тебе не отдать его в детский сад к Саиду? Они у него все сухие и чистые.

У Уэйна был готов ответ.

— Думаешь, у меня есть деньги? Я все еще должен соседям за ящик для угля.

Саймон решил проявить терпение.

— Послушай, Уэйн, — сказал он. — После прошлого «Дома с привидениями» мама Луиса ни за что не позволит ему устроить еще одну вечеринку. Так что снова использовать этот ящик вместо гроба ты еще долго не сможешь. Просто верни его, и все.

— Как? — перебил его Уэйн. — Как я верну его, если он треснул? Он не выдержал даже четырех вурдалаков и одного вампира, что теперь говорить про уголь?

Уэйн заметно скис.

— Короче, они говорят так: либо я доставлю им новый ящик для угля, либо они доставят меня в полицию. Короче, мало того, что я должен все это убирать, я еще должен купить им новый ящик.

Саймон не сдавался.

— Скажи Саиду, что заплатишь ему потом.

Тут Уэйн рассмеялся ему в лицо.

— Отличная мысль, Саймон! Только если бы ты не возился целыми днями со своей куклой, ты бы заметил, что Саид уже нанял Генри и Билла, чтобы вышибать деньги из всех, кто задерживает платеж. Как по-твоему, почему Джордж сегодня идет домой с нами? Потому что деньги на автобус у него отобрали молодчики Саида.

Он печально склонил голову набок и очень правдоподобно изобразил Саида: «Простите, парни. Бизнес есть бизнес!»

Но Джордж хотел сам рассказать о наболевшем.

— Вот именно. Мне надоело ходить домой пешком. Надоело отдавать все мои деньги Саиду всего за несколько свободных часов, когда мне не надо следить за этим тупым младенцем. Меня достало, что меня никто не понимает. Вчера вечером я пытался объяснить матери, как все несправедливо, а она только рассмеялась. Она даже пожалела, что когда растила нас с братом, у нее не было такого Саида, потому что она с радостью заплатила бы ему вдвойне, чтобы ненадолго избавиться от нас. Она говорит, что эти мешки с мукой полная фигня по сравнению с настоящими детьми. И раз уж речь зашла о детях, то я, мол, даже не знаю, откуда они берутся.

Он помрачнел.

— У меня и так ничего нет. Я уже потратил все карманные деньги, которые должен был получить на следующей неделе, на то, чтобы заплатить Саиду за прошлую неделю. Я так больше не могу. К концу этого дурацкого эксперимента я погрязну в долгах на несколько месяцев вперед. Месяцев! Я готов сбросить этот мешок в канал прямо сейчас!

Прежде чем Саймон успел что-либо возразить, в разговор вступил Гуин Филлипс.

— И я тоже! Мне надоело. Надоело вечно привязывать этого идиотского младенца к багажнику, да еще класть его в пакет, чтобы какая-нибудь машина его не обрызгала. Надоело вечно слушать напоминания родителей: не забудь взять его наверх, когда пойдешь спать, не забудь спустить его вниз, когда проснешься. Мне надоело следить, чтобы он не оставался в одной комнате с кошкой. Я за то, чтобы утопить его в канале вместе со всеми.

И, в доказательство своих слов, он начал раздирать полиэтиленовый пакет с младенцем, прикрепленный к багажнику его велосипеда.

Саймон хотел было отобрать у него куклу, но тут Уэйн Дрисколл, тоже готовый сбросить свой мешок в воду, закричал:

— Давайте устроим соревнование! Чей младенец улетит дальше!

— Чей быстрее утонет!

— У кого будет больше пузырей!

Саймон подошел ближе к каналу, широко разведя руки в стороны, чтобы остановить их.

— Нет!

На секунду они переключились на него.

— Не будь занудой, Сайм!

— Идиот!

— Да ты просто спятил из-за своей куклы!

Стоя у скользкого края канала, Саймон не сдвинулся с места.

— Послушайте, — умолял он. — Я знаю, что вы их ненавидите. Вы думаете, что это полный бред и никакая не наука, и что глупо тратить на них свое время, и лучше пусть Старый Мерин размажет вас по стенке за то, что вы их потеряли, чем таскаться с ними хотя бы еще один день.

Он развел руками.

— Но это стоит того. Стоит! Поверьте мне! Потерпите еще хотя бы…

Его глаза заблестели, когда он представил себе картину, которая помогла ему продержаться целых одиннадцать дней.