Вера Морозова - Мастерская пряток

Дама вскинула глаза и покачала головой.

— Только этого мне не хватало! Конечно, каюта первого класса и французский язык сбивают шпиков с толку, да и я привыкла к такому камуфляжу. К такой барыне, как я, прежде чем подойти и спросить паспорт, жандарму нужно хорошенько подумать. Да и паспорта у меня все больше дворянские. На сегодняшний день малость сплоховала, паспорт — из купеческого сословия. Но зато какой! Железка! Папа в Киеве — купец первой гильдии. Миллионщик! За таким паспортом я себя чувствую, как за каменной стеной. Коли паспорт захотят в полиции проверить, пожалуйста! Все совпадает… Проверят и получат подтверждение.

— Миллионщик?! — переспросила Мария Петровна и усмехнулась краем губ.

— Да, да… паспорт мне достали в подполье. Его какая-то девица пожертвовала для революции… Паспорт не фальшивка, а подлинный, железка, — снова повторила Эссен, явно гордясь своим паспортом. — Конечно, он во многом надежнее фальшивки. — Вздохнула и с огорчением прибавила: — Спасибо, что о донесении предупредила… Придется думать, как жить дальше.

— Чтобы тебя повеселить, скажу: в оперативной сводке меня жандармы окрестили гусыней. Взяли женщину и обозвали гусыней. Дела… И действительно, ростом не вышла, полнота — мой крест, да при случае еще полнее становлюсь… — Мария Петровна понизила голос до шепота: — Литературу на себе по пуду таскаю… Возьмешь такой груз и идешь по Саратову, покачиваясь. И важность и плавность — гусиная. Вот и прозвали гусыней… — Мария Петровна засмеялась, полные щеки ее тряслись.

Леля внимательно слушала. Взрослые зря думают, что дети не все понимают. Вот и при ней, как при несмышленыше, разговаривают, словно она — пустосмешка Катя. И все же зачем маме нужно носить на себе книги по пуду? Думала, думала и понять не могла. За кличку Гусыня, которую дали маме, искренне обиделась. И представилось, как гусыня — толстая, с красными лапами, с длинной шеей — ходит и задыхается от жира. И вечно шипит, противно вытягивая шею, да еще старается ухватить за платье девочек. А вот тетя, которая сейчас громко смеялась, — красавица из красавиц, и ее можно сравнить только с куклой Жужу. Тетя показалась ей знакомой, это Леля поняла только сейчас, куклу напоминала. И глаза огромные в черных ресницах, и губы красные, и румянец во всю щеку. И волосы золотистые в локонах. Жаль, что много слов по-французски произносит. Мама недавно начала заниматься с ней французским, и Леля мало что знала. И все же решила: «Вот вырасту и буду, как тетя, красивая и гордая». Леля выпрямилась, поджала губки и стала, как ей казалось, совершенно взрослой.

Между тем взрослая тетя хохотала. Обняла свою подругу, маму Лели, закружила ее, натыкаясь на вещи. Упала на мягкий диванчик и хохотала. Обхватила руками живот и покатывалась, вытирая слезившиеся от смеха глаза. И такая стала простая и близкая, что Леля, дикарка по природе, подошла поближе. Тетя тут же посадила ее на колени и стала целовать. Леля была не большой охотницей до всяких нежностей и старалась выбраться из объятий. Тут подскочила Катя, измазанная шоколадом, и навалилась на тетю. Тетя прижала девочек к себе и получилась настоящая куча мала. И все они громко смеялись. У тети слетела с головы шляпка, и Катя принялась ее напяливать на курносое лицо. Теперь уже смеялась и мама. Потом мама поднесла часы на длинной цепочке к глазам, щелкнула крышкой и воскликнула:

— Сумасшедшая ты, Маша!.. Словно ребенок, обо всем забываешь. Приезжай на недельку-другую, отдохнешь и с девочками вдоволь навозишься. — И сухим голосом, которым она при ссорах говорила с папой, добавила: — В нашем распоряжении всего двадцать минут. В два часа пароход отходит. Будем очищать твои авгиевы конюшни…

Тетя сразу сникла, встала с дивана, сунула девочкам по новой шоколадке и стала старше и не такой красивой. Она вынула из шкафа чемодан желтой кожи. Мама погрозила девочкам пальцем и приказала сидеть в креслицах, а не вертеться под ногами. Леля знала, что в таких случаях с мамой шутки плохи. Ну, а Кате, как всегда, море по колено. Села в креслице, заболтала ногами и запела противным кошачьим голосом. Это, чтобы подразнить Лелю.

Леля молчала и не отрывала глаз от чемодана. Чемодан раскрыли, и на диван полетели разные вещи — кофты в лентах, розовые халатики, широченные юбки и многое другое. Тетя выбрасывала их без сожаления и даже наступила ногой на кофточку, которая упала на пол. Видно было, что к вещам она равнодушна. Чемодан опустел, и мама наклонилась к раскрытому чемодану. Леля удивилась — все вещи на диване, а мама и тетя водят руками по пустому дну. И еще приговаривают: «Осторожно… Осторожно». Почему осторожничать, когда ни одной вещи нет?! Странные бывают взрослые. Подумала Леля и не знала, что ее кукла так же рассуждала ночью, когда мама отпарывала ее голову. Отпарывала, желая проникнуть в тайник.

— Я привезла целое богатство — последние номера «Искры», статью Ленина, брошюры… — Эссен все еще копалась над пустым дном. — Только не знаю, как ты вынесешь все. Нельзя забывать: на палубе господа с разбойничьими лицами. Коли взять корзину в руки, они могут попросить ее для досмотра… Решат задержать тебя, моя подруга, а ты с девочками…

Лицо красивой тети вытянулось, и глаза потухли, как у куклы, когда она обижается на Лелю.

— Не думай о плохом, Маша… Риск, конечно, большой, но у меня есть особый способ, и в данном случае девочки не помеха, а помощники. Ты только побольше дай и газет, и литературы. Просто не представляешь, какой голод на литературу. Рабочие хотят знать правду… Разносчики газеты рвут с руками и все требуют и требуют…

Леля с опаской взглянула на руки мамы. Как это рвут с руками? Руки-то целые. И почему у мамы и тети такие серьезные и счастливые лица?

— Маша, как ты понесешь транспорт? — волновалась красивая тетя. — Ни сумки, ни баула… Да и подозрительно выходить тебе с сумкой… Может быть, мне провезти транспорт дальше? Каким-нибудь манером изловчиться и отдать его в другом месте?

— Нет, ты и вправду сумасшедшая, — удивлялась мама. — На меня, как конспиратора, крест положила?

Наконец крышку со дна чемодана сняли и приставили к стене. Леля сунула нос в чемодан, потрясенная. Как она поедет дальше, коли чемодан без дна… Вещи будут падать! Только ожидаемой дыры вместо дна у чемодана, к великому удивлению Лели, не оказалось. Внизу было другое дно. Значит, у чемодана не одно дно, а целых два! Чудеса-то какие. Красивая тетя легонько щелкнула ее по носу и приказала:

— Марш на место, курносая команда…

Второе дно устилали газеты, перевязанные бечевкой, свертки и тоненькие книжечки.