Иван Кожедуб - Верность Отчизне

Рапортую:

— Товарищ командир, капитан Кожедуб прибыл в ваше распоряжение.

А он поправляет:

— Гвардии капитан. Полк получил звание гвардейского. — И крепко пожимает мне руку. — Давно вас ждем. Теперь воевать вместе будем. Познакомьтесь с моим замполитом, летчиком подполковником Асеевым.

Замполиту нет сорока, но на висках у него седина. Он дружески протягивает мне руку.

— Уверен, вам у нас понравится. Боевая работа в полку своеобразна и интересна. Надеюсь, удовлетворение получите.

Командир представил мне начальника воздушно-стрелковой службы майора Дмитрия Титаренко. Однополчане называли его проще — «начальником огня и дыма». Служит он в части с первых дней ее формирования и прозван Стариком.

Дмитрий Титаренко — почетный гражданин Ленинграда. Вот за что он был удостоен этого звания.

Однажды, в самом начале войны, когда полк охранял небо Ленинграда, Титаренко, тогда лейтенант, стоял у своего самолета. Вдруг он заметил немецкий разведчик «Юнкерс-88». Не медля, без разрешения, он вылетает наперехват противника. Догоняет его над Ленинградом и после нескольких атак сбивает. «Юнкерс» падает в предместье Ленинграда.

Это была первая победа, одержанная в небе на глазах ленинградцев.

Знакомлюсь со штурманом полка майором Шебеко.

Штурманской подготовке здесь уделяется большое внимание: охотник должен отлично знать район боевых действий.

— Вместе будете жить, обо всем друг другу расскажете, — заметил полковник. — А сейчас пойдемте на КП. Познакомим вас с обстановкой. Перед ужином представлю вас летчикам, и вы коротко расскажете им о своем боевом пути. А то бывает так: появляется в полку человек, а знают о нем только те, кто непосредственно его окружает. Надо, чтобы все знали каждого и каждый знал всех.

Я был взволнован и обрадован, когда уже на КП командир поздравил меня со званием гвардейца и прикрепил к моей гимнастерке гвардейский знак. Звание ко многому обязывало.

Меня приветливо встретил начальник штаба подполковник Яков Петрович Топтыгин — высокий, сутуловатый человек. И он и командир вкратце познакомили меня с обстановкой на нашем участке, с историей полка.

Пользуясь относительным затишьем, полк приводил себя в порядок. Летчики изучали и обобщали боевой опыт. Находился полк на ответственном участке и готовился к боям за освобождение Варшавы и всей польской земли.

Сейчас, когда сухопутные войска держали оборону у Вислы уцепившись за Магнушевский и Пулавский плацдармы, перед летчиками стояла боевая задача: вылетать на свободную воздушную охоту в район южнее Варшавы и далеко на запад от Вислы, искать и уничтожать противника на железных и шоссейных дорогах, а также и в воздухе, если попадется.

Полк воевал в составе 16-й воздушной армии, которой командовал Герой Советского Союза генерал-полковник авиации С. И. Руденко. Оперативно полк подчинялся авиакорпусу под командованием Героя Советского Союза генерал-лейтенанта авиации Е. Я. Савицкого. За деятельностью полка наблюдал командующий ВВС Красной Армии Главный маршал авиации Герой Советского Союза А. А. Новиков, по инициативе которого и созданы были полки, выполнявшие боевые задачи способом воздушной охоты.

— Полк, сформированный в 1938 году, одним из первых встретил противника на подступах к Ленинграду,—рассказывал замполит Асеев. — За сравнительно короткий срок, на прикрытии Ленинграда в системе ПВО, он провел 2826 боевых вылетов, 415 воздушных боев, сбил 76 немецких самолетов. Летчики дрались на значительно устаревших типах самолетов с численно превосходящим противником и показывали доблесть и геройство.

Оказывается, полк тоже воевал на Воронежском фронте. В те дни, когда мы, летчики 240-го полка, вели бои под Харьковом. А затем на Курской дуге, рядом, в составе 2-й воздушной армии, воевали и многие мои новые однополчане, и в их числе Павел Федорович Чупиков, который тогда командовал другим авиаполком.

Участвовал полк и в боях за освобождение Украины (до Карпат), Белоруссии, Литвы и, как я уже знал, части Польши. За отличные боевые действия при освобождении некоторых городов получал благодарности приказом Верховного Главнокомандующего.

Я спросил, когда полк приступил к выполнению воздушной охоты.

— С января 1944 года, — ответил командир. — И уже накопил немалый опыт. Коллектив полка воспитал целую плеяду бесстрашных летчиков. Во время Белорусской операции они одерживали замечательные победы на свободной воздушной охоте и потери в полку были сравнительно небольшие.

…В августе 1943 года командование полком — тогда он именовался 19-й Краснознаменный — принял Герой Советского Союза майор Лев Шестаков. По рассказам людей, знавших его, он обладал большой силой воли, блестяще владел техникой пилотирования, был бесстрашен, умен, культурен.

Это был командир-новатор, командир-боец, прославленный герой Одессы и Сталинграда.

В сложной обстановке первых месяцев войны он всегда находил выход из трудного положения, не терял присутствия духа. И он и летчики авиаистребительного полка, которым он тогда командовал, взлетали на боевое задание прямо с улиц оборонявшейся Одессы.

Вот что, например, писала «Правда» от 19 октября 1941 года: «Гигантскую, напряженную борьбу с врагом вели летчики части командира Шестакова. Летчики-истребители на своих машинах проводили разведку, штурмовали вражеские колонны, бомбардировали передовые позиции и тылы противника, охраняли город, вели воздушные бои и уничтожали вражеских стервятников».

Помню: работая в тылу инструктором и готовясь к фронту, я переписывал выдержки из статьи о воздушных охотниках — летчиках полка Льва Шестакова.

Мне рассказали, что он сам водил в бой молодых, необстрелянных летчиков, несмотря на сложную обстановку, показывал, как следует действовать.

В марте — апреле этого года мои новые однополчане отличились в ожесточенных боях под Проскуровом, и полк получил наименование Проскуровского. Но он потерял командира.

В одном из боев Лев Шестаков показывал, с какой дистанции надо расстреливать вражеский самолет. Но когда в тридцати метрах от «юнкерса» он уже собирался выходить из атаки, бомбардировщик взорвался на собственных бомбах, и взрывная волна разрушила самолет Шестакова.

И только в мае, когда в овраге стаял снег, нашли тело командира полка с орденами и Звездой Героя на груди. Похоронили Льва Шестакова на центральной площади в Проскурове, за освобождение которого он отдал жизнь. Он погиб, когда ему было 29 лет. Память о нем чтил весь полк, — так мы чтили память о Солдатенко.

Механик по вооружению, художник-самоучка Южаков нарисовал его портрет. Долго я смотрел на молодое мужественное лицо Льва Шестакова, на его умные спокойные глаза, думая о его героических делах.