Tea Бекман - Крестоносец в джинсах

Дрожащий, белее полотна, он кое-как добрел до лагеря.

Его заметил один из перепуганных баронских детей и позвал в шатер, где он застал Фриду, которая обмывала и перевязывала раны Николаса.

— Как он?

— Ничего страшного, отделался ссадинами и царапинами, — ответила девочка. — Что там стряслось на берегу? Почему они набросились на Николаса? Он же никому не причинил зла.

Простая логика ее суждения тронула Долфа до глубины души. Он с отвращением подумал об изуродованном теле Ансельма.

— Конечно, нет, — выговорил он. — Николас никому не причинил зла. Позаботься о нем, Фрида.

Он вышел, чтобы позвать охрану.

— Надо скорее похоронить Ансельма, нельзя оставлять тело на берегу, — сказал он ребятам, сгрудившимся вокруг шатра.

Он встретился взглядом с Петером и отвел глаза. До сих пор ему не приходило в голову, как опасна доведенная до отчаяния армия крестоносцев. Он втайне пожелал незадачливым пиратам благополучно ускользнуть от своих преследователей.

Лагерь возбужденно гудел. Долф, весь в шишках и синяках, ощущал себя далеко не лучшим образом. Чтобы сбить накал страстей, он принялся раздавать приказы.

Рыбакам пора заняться своим делом. Потом он кликнул Берто и объявил ему: — У нас опять нечего есть, собирай свой отряд, и отправляйтесь на охоту.

Франку приказал занять работой кожевников. Одних он гонял за пресной водой, других посадил драить котелки, плести циновки из сухих водорослей — лишь бы у каждого была работа. Ребята подчинялись неохотно, все чаще слышался недовольный ропот.

Долф с тревогой думал: «Справляться с ними становится все труднее. Мечта о Белокаменном Городе разлетелась вдребезги, больше их ничто не сдерживает. Что еще остается им вдали от дома, без всяких средств к существованию, кроме как разбойничать и грабить?»

Он решил созвать совет командиров охраны и вожаков отрядов и вместе с сотней-двумя ребят обсудить планы на будущее. Повернуть ли им назад в Германию? Снова пройти долиной реки По? Еще один перевал через Альпы?

Но совещаться без Николаса негоже, а он, весь израненный, лежит в шатре и, по-видимому, не скоро осмелится выйти. Шатер — надежное убежище, но стоит сделать шаг наружу…

То тут, то там звенели команды Долфа:

— Петер, прочесывай залив! Берто, где дичь? Марта, отправляйся за кореньями и ягодами! Карл, нам нужна еще пресная вода, много воды!

Спустя час охотники с триумфом возвратились в лагерь. Они возбужденно размахивали огромным кривым ножом, который отобрали у захваченного ими пирата.

О том, что сталось с пленником, можно было лишь догадываться. Тело Ансельма спешно погребли. Фрида и Марике еще долго перевязывали пострадавших и прикладывали примочки раненым.

Вечер прошел относительно спокойно. Ребята поужинали и рано легли спать, измученные событиями дня.

Изменив на этот раз своим привычкам, Долф вместе с Марике отправился ночевать в шатер знати. Николас безмолвно лежал на куче сухой травы. Йоханнес не показывался: он скрывался у Фриды в лазарете, где чувствовал себя в безопасности.

Наутро Долфа разбудили шумные возгласы.

Он выскочил из шатра и, к своей неописуемой радости, увидел Леонардо и отца Тадеуша в сопровождении десятка солдат и кучки генуэзских патрициев. [21] Патриции — в средние века городская (купеческая) аристократия. Леонардо, как вскоре выяснилось, принес хорошие новости.

Ему все же удалось попасть к отцам города, которые выслушали его рассказ вначале недоверчиво, а затем с негодованием. По приказу герцога ни одно судно не имело права покинуть порт без предварительного обыска: Генуя не допустит разбойничьего похищения детей на своей земле. Озабоченный появлением в окрестностях города семи тысяч застрявших в пути маленьких крестоносцев, сенат воззвал к епископу. Епископ, с которым тем временем поговорил дон Тадеуш, также отдал свои распоряжения. Среди добрых христиан Генуи — а таковыми в ту пору были поголовно все — устроили сбор пожертвований, и монахам удалось собрать изрядное количество одежды, обуви и съестного. Повозки, груженные щедрыми дарами, вот-вот прибудут в лагерь.

Но это еще не все. Генуэзцы решили побыстрее избавиться от опасного соседства, понимая, что самый простой способ добиться этого — помочь детям вернуться по домам. Город изъявил согласие приютить несколько десятков сирот, которым некуда вернуться, если они станут трудиться на портовых складах или наймутся подмастерьями к достойным ремесленникам. Плотно населенный город вполне мог прокормить трудолюбивых, смелых и бодрых работников. Тем, кто пожелает пуститься в обратный путь, городские власти пообещали предоставить продовольствие и вооруженное сопровождение до Милана.

Долф облегченно вздохнул. Можно возвращаться.

Вперед протиснулся Йоханнес.

— Я хотел бы взять на себя подготовку к обратному путешествию, — попросил он.

Один из знатных всадников недобро всматривался в лицо монаха.

— Так ты из тех проходимцев, что заманили детей в Геную? — с угрозой в голосе спросил он. — У меня приказ арестовать его. Эй, люди, хватайте его!

Долф не разобрал половины сказанного, но он быстро оценил ситуацию, когда двое вооруженных людей бросились к Йоханнесу.

— Скажи им, чтобы отпустили Йоханнеса, он нужен нам всем, — попросил он Леонардо.

Леонардо принялся уговаривать своих соотечественников, и дело закончилось пожизненным изгнанием Йоханнеса за пределы Генуи и окрестных земель, где ему запрещалось появляться под страхом смерти. Йоханнес качнул головой, словно сбросил с себя тяжелый груз, и расплылся в улыбке.

— Где Ансельм? Вы и его хотите выгородить? — с издевкой спросил Леонардо.

Долф подавленно молчал, вместо него ответил Петер:

— Мы убили его.

В голосе его звучало столько ненависти, что Долф невольно содрогнулся, однако Леонардо продолжал тем же шутливым тоном:

— Негодяй заслужил, чтобы его растерзали. Надеюсь, вы проделали это не торопясь.

Всадники удовлетворенно кивнули, повернули лошадей и тронулись в обратном направлении. Зрелище тысяч своенравных оборванцев, как видно, пришлось генуэзцам не по душе.

— Где же Хильда? — спросил Долф, заметив отсутствие девочки.

— Герцог Генуэзский пожалел ее и оставил у себя при дворе, — беспечно отозвался студент и добавил: — Весной он пошлет гонцов к отцу Хильды, графу Марбургскому, ее будущее решится.

— Бедная Хильда, что же она сама говорит об этом?

Леонардо удивленно поднял брови:

— А что она может сказать? Она радоваться должна: не придется больше перевязывать гнойные раны, спать на соломе. Со временем найдется знатный жених, если не здесь, так при дворе отца. Думаю, о ней не стоит беспокоиться.