Молдавские сказки

— Вот этот, коли пойдет, так братьев да сестру непременно разыщет.

Услыхал Кремень слова эти и что есть духу домой прибежал.

— Матушка, разве есть у меня братья и сестры?

Затуманилось чело материнское, задумалась она и промолвила:

— Нет у тебя больше никого, сын мой.

Только нелегко матери дитя свое обманывать — печаль ее так и гложет. А Кремень приметил, как мать опечалилась, и еще пуще поверил молве людской.

Однажды во время охоты забрел он на лужайку зеленую, со всех сторон скалами окруженную, и меж камней нашел железину. "Вот бы мне из нее палицу смастерить!" — подумал он да и отнес ее кузнецу.

Выковал кузнец такую палицу, что двенадцати мужикам ее не поднять бы. Взял ее Кремень, принес домой да как размахнется, как подбросит — скрылась палица за облаками. А парень дверь открыл и говорит матери:

— Я отдохнуть прилягу, а ты, как услышишь, что гудит палица, разбуди меня.

Проспал он три дня и три ночи. На четвертый день, заслышав свист пронзительный, разбудила его мать. Выскочил он на порог и подставил палице колено. Потом оглядел — согнулась палица: "Ковать еще следует", — подумал он и понес обратно в кузницу. А затем позвал мать и говорит:

— Снился мне, матушка, сон, будто бы пришел ко мне старик седой и посоветовал, чтобы полезла ты под избу и оттуда подала мне кусок лепешки, тобою испеченной, тогда и силы мои утроятся.

Что не сделают родители, только бы их дети сильней и красивей стали!

— Как же я, сыночек, под избу залезу?

— Я ее, матушка, приподниму сбоку, а ты залезай.

Поддел Кремень-молодец избу около завалинки, приподнял ее, а мать с лепешкой в руке под нее забралась и протягивает ее ему оттуда. А он тут стал полегоньку опускать избу на мать — все больше и больше. Терпела-терпела горемычная, да вскрикнула наконец:

— Кремень, Кремень, что ты делаешь?

— Скажи мне, матушка, есть у меня братья да сестры?

Застонала мать, заплакала:

— Да, мой дорогой, и братья и сестра у тебя есть.

Поведала она ему, как ушли они один за другим да и не вернулись.

— Ну, раз так, замеси мне на твоих слезах лепешек в дорогу дальнюю, пойду я по белу свету, авось на их след нападу.

Выбралась мать из-под избы, насыпала муки в квашню и замесила тесто, поливая его слезами горючими. Взял Кремень свежие лепешки да и пошел вдоль борозды, по следам своих братьев. Шел он, шел, обошел пропасть глубокую, палицей дракона вырытую, да и дошел до сада прекрасного. Только хотел вступить туда, как услыхал голос девичий:

Остановился Кремень и, увидев девушку изможденную, бледную, заплаканную, пожалел ее и протянул кусок лепешки. Поднесла девушка лепешку ко рту, да и застыла вся, глаз не сводя с прохожего.

— Откуда у тебя эта лепешка?

— Из дому. Мне мать ее дала.

— Мать?.. Чья мать?

— Моя.

— Не может быть, ведь этот хлеб на слезах моей матушки испечен.

— На слезах твоей матушки? Значит, ты моя сестра.

Рассказал ей Кремень-молодец, как послала мать двух сыновей, молодых да красивых, чтоб дочь отыскали и домой привели.

— И вот ушли они, — говорит ей молодец, — как в воду канули, ни слуху о них, ни духу. Знает матушка лишь день, когда они ушли, а когда домой вернутся — кто ведает?

— Это я вдоль борозды из дому пошла, а за мною следом и братья мои. Встретиться-то мы встретились, но домой нам дракон вернуться не дал.

— Сестрица милая, давай убежим.

— Коли ты мне брат, то возвращайся скорее домой да о матушке позаботься, ибо нас навряд ли она увидит. Сколько раз ни пыталась я бежать, а едва три шага сделаю, как дракон меня уж ловит, избивает и обратно возвращает.

— А как мне его распознать?

— При встрече с чужим он всегда спрашивает: "Что ж, будем бороться или бражничать?" На ответ "давай бороться" приказывает он мечу своему:

Так и подкосил он обоих братьев моих да забросил в яму.

Ну, а если ответ будет иным, да пожелает гость незваный "бражничать", ведет его змей во дворец, за стол усаживает и начинает потчевать — тремя волами жареными, вином да хлебом. И таков уж обычай его: как обглодает кость, так и огреет гостя по голове, чтобы разбить мосол и мозг из него высосать. А коли кто покрепче и выдержит такое обращение, то все одно ему конец придет, так как, покушав, дракон вновь к мечу обращается:

Только девушка рассказ свой закончила, как вдруг поднялась вдали страшная туча черная, загремели громы грозные, а из-за тучи молнией ринулась на них палица дракона. Схватил ее Кремень-молодец одною рукою, повертел над головой да и кинул обратно. Почернела, помутнела еще больше туча и раздался гневный голос змея:

— Эх, недобрые гости ждут меня!

И прямо с горы вихрем скатился оборотень, пыль столбом вокруг себя вздымая, стукнулся оземь и обернулся драконом.

— Чего желаешь, добрый молодец, бороться или бражничать?

— Давай раньше поедим, за столом посидим, а потом и поборемся!

Вошли они во дворец, поставил змей на стол трех волов жареных, бочку вина и давай уплетать. Обглодал он кость, схватил ее, да хлоп! молодца по голове. Но тут коса на камень нашла! Обгрыз и Кремень-молодец кость да как влепит дракону прямо в лоб с такой силой, что у того искры из глаз посыпались. Пока змей очухался, Кремень выхватил у него меч из ножен, да об колено — вначале пополам, а затем на четыре, на восемь частей разломил. Бросил он куски на пол и ногами затоптал, чтобы следа не осталось. Очнулся дракон, хватился, а сабли уж не стало. Видит, что дело плохо, не удалась его хитрость, вышел он во двор да и заорал что есть мочи:

— Выходи, молодец, поборемся на току на медном.

Вышли они на медный ток, выкованный 99 змей-горынычами за 99 дней 99 молотами на стольких же наковальнях. Тут они схватились не на жизнь, а на смерть, ударили они палицами — вдребезги палицы разлетелись. Схватились они тогда врукопашную, кто кого одолеет — по праву сильного. Скалы крошились, горы сквозь землю проваливались, от деревьев щепки летели, в небе молнии сверкали, да громы гремели, так боролся дракон проклятый с Кремнем-молодцем. Боролись они, боролись, пока выбились из сил, и повалились наземь от усталости великой. И так они разгорячились, что из пасти дракона вырывалось пламя синее, а из уст Кремня-молодца зеленое пламя. Лежат они так, еле дух переводят и вдруг видят высоко в синем небе сокола сизого. Как завидел его змей, закричал, что есть мочи: