Джанни Родари - Сказки

— Мой долг — уничтожить это свидетельство моего позора, чтобы и следа не осталось от него!

— Уничтожить всю эту благодать?! Но, профессор, вы с ума сошли! Тут ведь сладостей на целый год!

— Это исключено! Я уничтожу торт, вернее, я сделаю так, что его уничтожат!

— Кто?

— Военные, которые его окружили. Прежде всего я подтвержу их предположения, будто это космический корабль. Потом сделаю вид, будто марсиане готовятся к нападению, и навлеку на торт великолепный концентрированный удар. И огнеметы сделают свое дело.

— Не бывать этому! Кстати, вы не учли, что и сами при этом погибнете!

— Погибну, но так надо. Не впервой ученому жертвовать собой…

— Но еще не было такого, чтобы ученые погибали в торте, вместо того чтобы лакомиться им! Я не позволю вам уничтожить торт! Мало того, я всем расскажу, какой гениальный человек скрывается здесь — новый Леонардо да Винчи, который умеет превращать атомные бомбы в шоколадные торты! Вы же станете самым знаменитым человеком нашей эпохи! Подумайте, профессор, на всех площадях мира признательное человечество воздвигнет вам памятники!

— С меня хватит и одного памятника — надгробного!

— Вы сошли с ума, профессор! Вы только подумайте, как прекрасна жизнь! И как вкусен этот торт!

— Я могу думать только о том, что как ученый-атомщик я навсегда опозорен! Бесполезно меня уговаривать, Паоло. Я уже решил. Смерть не страшит меня. Помоги мне лучше осуществить мой план.

— Ни за что на свете!

— Нет, ты поможешь мне! Ты отнесешь командованию мое послание, в котором будет сказано следующее: «Землянам — с борта космического корабля „Марс-1“. В вашем распоряжении имеется полчаса, чтобы сложить оружие и вручить нам заложников — тысячу мальчишек и девчонок. В противном случае по истечении тридцатой минуты мы разрядим атомную бомбу, которая в одно мгновение уничтожит Рим». И подпись: «Командир корабля…» Нужно только придумать какое-нибудь подходящее имя. Пусть это будет, например, капитан Гор. Как ты считаешь, достаточно грозное послание? Конечно, они ни за что не согласятся на мое условие — отдать тысячу мальчишек и девчонок! Так могут поступить только варвары и убийцы! Поэтому им ничего не останется, как сразу же открыть огонь по торту, прежде чем окончится срок ультиматума. И тогда все будет кончено. По-латински, как говорили древние римляне, финиш. А теперь я напишу это послание…

И профессор тотчас же дрожащей от волнения рукой принялся записывать текст ультиматума. Дойдя до фразы, в которой указывалось число заложников, он немного заколебался:

— Тысячу мальчишек… Гм… А если потребовать две? Да, да, так будет лучше! Я напишу — две тысячи ребят! Они тогда быстрее начнут обстрел и сократят мои смертные муки.

— Не тратьте попусту времени, — решительно сказал Паоло. — Неужели вы в самом деле думаете, что я отнесу командованию вашу записку? Только сумасшедший может придумать такое!

— Конечно, отнесешь!

— А вот и нет! Говорю вам — нет, и все!

— Тогда я выброшу тебя из торта!

При этих словах профессор Дзета как-то странно поморщился, и Паоло показалось, что он вот-вот расплачется.

Профессор Дзета закончил свое послание, четко написал выдуманное имя, пририсовал какие-то странные знаки и расписался.

— Это как бы марсианские письмена, — пояснил он, — чтобы было убедительней!

Профессор сложил листок и протянул его Паоло:

— Ну, отнеси!

— А если нет?

— А если нет… Я сказал — сброшу тебя вниз!..

— А ну попробуйте!

Профессор Дзета состроил страшную гримасу, пытаясь напугать Паоло, но все равно по его глазам было видно, что он никогда в жизни не способен был кого-либо напугать.

— Не мучай меня, — захныкал он, — я ведь добрый человек…

— Добрый человек! А сам хочет уничтожить торт, чтобы он никому не достался! Такой огромный, такой великолепный торт!

— Ну пожалуйста, прошу тебя, Паоло, отнеси эту бумагу вниз!

— Ни за что!

Профессор Дзета в отчаянии, упрашивая Паоло, сделал какое-то резкое движение, взяв его за рукав. Он только хотел еще раз убедительно попросить его, но забыл при этом, что есть еще один, и весьма серьезный, свидетель их беседы. Полагая, что Паоло в опасности, Зорро зарычал, вскочил и с лаем бросился на бедного профессора, вцепившись ему в ногу.

— Ай! Ой! Спасите! — закричал профессор.

— На место, Зорро! На место! Вот видите, профессор? Вы не можете даже пальцем тронуть меня, не то что выбросить отсюда! И пока я буду здесь, торт спасен. Ведь не захотите же вы, чтоб и я погиб вместе с вами! Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Если у меня не будет выбора, я брошу послание с каким-нибудь грузом, и ты тоже умрешь здесь! Как жертва своего упрямства. Но я не хочу доводить до этого.

— А я не хочу, чтобы торт был уничтожен!

— Скуик скуок караброк брек брок! — закричал ученый на своем языке.

— Если вы будете со мной так разговаривать, я совсем перестану вас понимать, — спокойно заметил Паоло.

— Скуок скек скуик…

Профессор Дзета еще долго продолжал что-то говорить. Он был в таком отчаянии, что Паоло встревожился, не теряет ли он рассудок. Но потом ученый опять заговорил по-итальянски и снова стал терпеливо убеждать Паоло отнести записку.

— Дай мне умереть тут, в этом торте, самой большой ошибке моей жизни! — молил он.

— Тогда это было бы самой большой ошибкой истории, — отвечал Паоло.

Сколько длилась эта упорная борьба? Довольно долго, нам думается. И мы не станем описывать ее ход подробно, тем более что она была чисто словесной. Важно лишь, что в какой-то момент Зорро вдруг забеспокоился, навострил уши, тихо заскулил, наконец не выдержал и с лаем бросился вон из торта.

— Зорро, ты куда? — крикнул ему вслед Паоло. И тоже выглянул из торта. То, что он увидел, заставило его весело, безудержно и счастливо расхохотаться.

— Что так развеселило тебя? — проворчал профессор Дзета.

— Профессор, сколько вам нужно заложников?

— Тысяча… Две тысячи!..

— Ну, так вот они! Сами идут сюда, без всякого ультиматума! Их гораздо больше, чем две тысячи…

— О чем ты говоришь?

— Посмотрите, профессор, посмотрите сами! Идите сюда, скорее! Взгляните! А вы, ребята, быстрее наверх!

А теперь нам нужно возвратиться на некоторое время назад и последовать за машиной «скорой помощи», которая, прокладывая себе дорогу воем сирены, везла в больницу профессора Росси, профессора Теренцио и маленькую Риту. Ученые непрестанно стонали и охали.

— Ой, ой! Как больно! — хныкал первый.

— Ай, ай! Как болит! Позовите скорее нотариуса, я хочу составить завещание! — умолял второй.

Санитары пытались успокоить их, утешали, усмиряли, прикладывали к животу пузырь со льдом. А Рита ничего не понимала: