Медведев В.С. - Лица

– Да, – коротко и без интереса ответил звонившему Алексей, – Что? Я занят! Я с друзьями, у меня дела, – с неподдельным раздражением продолжал он, – Ты издеваешься, – заорал в трубку Алексей и после долгого молчания коротко ответил, – Хорошо.

– Друзья, у меня форс-мажор вперемешку с законом подлости, – глядя в зеркало заднего вида, в которое он видел только меня, сообщил нам Алексей, – Я не смогу с вами остаться, но до места доброшу, – успокоил он нас и подмигнул мне в зеркало. Я был готов сам влюбиться в него, или позвонить и сказать только что звонившим, что мы его никуда не отпустим, что он наш лучший друг, и мы хотим быть вместе. Но это секундное обострённое чувство благодарности срочно надо было чем-то заглушить и сделать вид, что я расстроен и мне жаль, что у него появились какие-то там дела.

– С радио звонили? – понимающе, с ноткой трагизма спросил я.

– Ну, да, – тяжело вздохнув, ответил мне Алексей.

Роскошная иномарка Алексея, сделав резкий старт, помчалась куда-то вдаль, а мы, как послушные дети, провожающие родителей в дальний путь, дружно махали руками.

– Крутой парень, – будто о старом друге, сказал я.

– Слишком крутой, – немного недовольным голосом ответила Маша, – Его смешные истории вперемешку с историей города и всем остальным меня убили бы уже минут через пять, – добавила Маша, символично продублировав сказанное пятернёй хаотично двигая очень красивыми длинными тонкими пальчиками.

– Знаешь, а мне он показался даже каким-то идеальным, – с немного смущённой улыбкой, будто оправдываясь, признался я.

– Слишком идеальный, приторно идеальный, – утвердительным голосом поставила точку Маша, – Нам повезло, что ему кто-то позвонил, – добавила к вышесказанному она и улыбнулась, зомбируя меня своим обворожительно-нежным взглядом. И это было её главное секретное оружие, это был дар свыше. «Лекарство для страждущих, и опиум для народа» – известная фраза из моего любимого фильма сказанная о кинематографе, очень подходила в данной ситуации, да и в любой ситуации, где это оружие было испытано на людях.

– Это и есть твоя студия? – подняв голову вверх и обводя взглядом достаточно большое здание, спросила Маша.

– Это ДК, а студия внутри, – вернувшись в этот мир, ответил я, решив поиграть в капитана очевидность.

– Значит нам надо внутрь, – приняв условия игры, ответила Маша.

Наша любимая бабушка, которая сидела на проходной служебного входа, конечно же, пропустила меня вместе с Машей. Она всегда пропускала нас с неизвестными ей девушками, но показывала взглядом, что ей это не нравится. Сейчас же она улыбнулась и очень одобряюще посмотрела на меня – то ли ей нравился мой выбор, то ли она действительно верила, что мы пришли заниматься чем-то связанным с музыкой.

Спустившись на этаж ниже, а студия находилась в полуподвальном помещении, там, где заканчивался свет, можно было увидеть дверь металлического цвета похожую на дверь в некий заброшенный бункер. Мы подошли к ней вплотную и оказались в полумраке. Я посмотрел на Машу и подумал: «Ещё сегодня утром она была в центре всеобщего внимания, кинокамер и фотовспышек, а сейчас она здесь, со мной, в темноте».

– Я надеюсь, ты убьёшь меня не сейчас? – очень серьёзно, с широко раскрытыми глазами неземной красоты, спросила Маша.

– Нет, – так же серьёзно, не отрывая взгляда от её глаз, ответил я. И в эту секунду я понял, что вот он, тот самый лучший момент для поцелуя и время остановилось. Оказывается, время может не только бежать, или тянуться, оно ещё может и останавливаться. Как в кино, остановившийся кадр, который не хочется отпускать просто так, им хочется насладиться сполна, или что-то понять, рассмотрев всё многообразие деталей, всё, что можно было просто не увидеть. Но я и сейчас не видел ничего, кроме нас. Какие могут быть детали, когда все мысли о поцелуе?

– Ты вспоминаешь волшебные слова? – спросила Маша.

– Какие слова? – не понимая ни вопроса, ни моего ответа, ничего, выдавил я из себя.

– Ну, чтобы дверь открылась, – переведя взгляд на препятствие, ответила Маша.

Я тоже посмотрел на дверь и мгновенно мои мысли сгенерировали самый лучший ответ, тем самым не дав мне продолжать нести чушь.

– Я постоянно их забываю, но на этот случай у меня есть ключ, – с долей иронии отыграл я, подняв ключ на уровень наших глаз, и мы оба оценив мою шутку одновременно улыбнулись.

Я сидел на своём любимом барном стуле, именно так я его называл, но ведь он и в самом деле был барным, обычно такие стоят вдоль стойки, и играл на гитаре что-то непонятное пытаясь выбрать первое, что я исполню.

– Сыграй «Облака», а я спою, – сделала выбор за меня Маша.

– Облака? – переспросил я, не скрывая, что её выбор меня очень удивил.

– Да. Она мне больше всех понравилась. На том диске, в поезде, – пыталась напомнить мне Маша то, что уже рассказывала совсем недавно.

Я играл, а Маша пела.

Облака приснились мне во сне,

Будто я на них лечу к тебе…

Наверное, каждый мужчина знает, как это приятно, когда его любимая поёт. Эта одна из наших слабостей, и одно из доказательств того, что поющий объект не безразличен. Хотя многие пытаются это скрывать фразами типа: «Перестань, у тебя совсем нет слуха», или «Это невозможно слушать! Замолчи, или иди петь куда-нибудь в другое место», но есть и юмористы «Откуда звук? А, ты поёшь? Я уж думал, плохо кому-то стало». А сами продолжают слушать и наслаждаться. И я не побоюсь взять на себя ответственность и выдать один из мужских секретов: «Всем мужикам нравится, когда их любимые поют! Если не нравится, значит, не любит»! Да простят меня соплеменники! Но мне не просто нравилось, как поёт Маша, а она пела очень хорошо. Каждое слово обретало жизнь, она понимала, о чём поёт, она знала, как это делать, любая нота ей давалась легко, а тембр голоса был волшебным. А ведь эту песню я написал просто так. Во мне играла музыка, и я взял гитару и начал что-то петь, какие-то совсем простые слова, которые даже не записал. Однажды в студии я тихо наигрывал её и бурчал что-то себе под нос, ребята подключились, и мы неплохо размялись под неё. А записали, чтобы разбавить новый материал мелодичной попсовой песенкой. Как же теперь я был благодарен всем этим случайностям. Эта песня совсем не подходила нашей группе, да и в мужском исполнении она звучала глупо. Но теперь эта простая песенка казалась мне настоящим хитом. Маша пела, а я играл. Песня заканчивалась, а Маша допевала последние строчки, подойдя ко мне очень близко и положив руку на спинку моего барного стула. Прозвучал последний аккорд, отдавая угасающие ноты тишине, Маша чуть слышно прошептала последнюю строчку в микрофон «Летать по небу до утра» и …

Где-то далеко, возможно, на другом конце Вселенной было слышно, как упал микрофон, как гудела гитара, но мальчику Вове и девочке Маше было сейчас не до этого. Скорее всего, они вообще ничего не слышали, они были даже не в этой Вселенной, они сами стали Вселенной.