Михаил Квакин - «Кодекс Плохиша»

Мишка быстренько влез в джинсы и потопал на кухню, откуда доносились вкусные запахи. Мама жарила оладьи. Услышав шум за спиной, она обернулась.

– Мишенька проснулся, – протянула она. – Как хорошо. Послушай, сынок, у меня к тебе большая просьба, не мог бы ты сегодня Светку в садик отвести, я совсем не успеваю. Сделаешь?

Мишка хотел было согласиться, но вдруг вспомнил о своем решении.

– Нет, мам, – твердо сказал он, – у меня своих дел полон рот. Не могу я. Да если бы и хотел, не стану я ее в садик водить. Надоело! Что я вам, слуга, что ли?

Удивление в маминых глазах стало постепенно сменяться гневом.

– Значит, слуга я?!! Я на вас весь год со сковородкой работаю, а тебе трудно мою ма-а-ленькую просьбу выполнить? Оладьев не получишь! – категорично отрезала она.

Мишка гордо вскинул голову. Подумаешь, оладьи, он вовсе и не собирался их есть. Но Мишка решил маме отомстить и, улучив момент, когда та отвернулась, бросил в готовое тесто большую ложку горчицы. Он знал, что его шалость можно обнаружить только тогда, когда семья начнет завтракать, а значит, после его ухода, и не особенно переживал, что ему может попасть. Голодный Мишка поплелся в свою комнату. Пора было собираться в школу. Вот только где носки? Попросить, что ли, Светку поискать?

– Света! – позвал Мишка. – Найди мне мои носки.

Заспанная Светка появилась в комнате и, потирая со сна глаза, уверенно направилась в угол комнаты.

– Да вот же они, Миш. Мишенька, почини, пожалуйста, куклу, у нее нога отвалилась.

Тут Мишка снова вспомнил о своем решении не помогать и поэтому отказал сестренке категорически, да еще в подтверждение своих слов влепил ей щелчок по лбу. Светка с ревом убежала на кухню. Мишка вздохнул и принялся отыскивать свои тетради. Наконец-то он собрался. Когда он уже воевал с дверным замком, пытаясь его открыть, из ванной с намыленными щеками выглянул папа.

– О, ты уже уходишь! Постой, сынок, у меня к тебе просьба, после школы загляни в магазин запчастей и посмотри, завезли ли новую резину на автомобиль. Да еще цену точную узнай.

– Не хочу!!! И ни в какой магазин я не пойду! И вообще, трусы подтяни.

Папино лицо стало постепенно вытягиваться, рот открылся от удивления. Мишка не стал ждать дальнейшего развития событий (по себе уже знал, что отец свирепеет быстро и достаточно скор на расправу), а быстренько раскрыл дверь и кубарем покатился по лестнице.

Упавшее было настроение Мишки быстро поднималось. Он вприпрыжку бежал к школе, распевая песенку старухи Шапокляк из мультфильма:

– Кто людям помогает, тот тратит время зря, ха-ха! Хорошими делами прославиться нельзя, ха-ха!!!

– Это что же ты поешь? – остановила его соседка тетя Клава, она выгуливала во дворе свою болонку Клеопатру. – Ты что ж, и вправду так думаешь?

Мишка промолчал, но не потому, что не хотел отвечать, мысли его были заняты другим: он увидел, что Клеопатра необдуманно завернула за угол, туда, где тетя Клава ее видеть не могла. Мишка оглянулся. Тетя Клава беседовала с бабульками, которые постоянно сидели на лавочке во дворе и только что не ночевали там.

Мишка поспешил за Клеопатрой. Болонка, этакое кудрявое беленькое существо с розовым носиком и глазами-бусинами, увидав Мишку, с веселым тявканьем бросилась к нему. Клеопатра Мишку любила. Он время от времени подкармливал ее колбасой, которая оставалась у него от завтраков. Но на этот раз, конечно, ни о какой колбасе и речи быть не могло.

В душе у Мишки бушевал настоящий пожар ненависти и погасить его он мог, только сделав какую-нибудь пакость. Неподалеку стояла банка с краской, ее забыли строители, когда ремонтировали дом. Краски было всего ничего – на донышке, но для затеянного Мишкой вполне достаточно.

Придерживая скулящую болонку, Мишка нарисовал на ее шерстке сначала полоски, а потом подумал и сделал клетки. Неподалеку лежала консервная банка, Мишка привязал ее к хвосту Клеопатры и выпустил собачку из-за угла. Услышав громыхание банки по асфальту, тетя Клава обернулась и в ужасе завизжала. Болонка в клеточку со всех ног бросилась к хозяйке, а та, не признав ее, с такой же скоростью рванула от нее. Зрелище было еще то! Мишка довольно расхохотался и вприпрыжку пошел к школе, вынашивая планы мести тем, кто чаще других досаждал просьбами.

Собираясь переходить улицу, Мишка почувствовал, что сзади в его ноги кто-то тычет палкой. Обернувшись, он увидел слепого. На носу его были черные очки, в одной руке – трость, а в другой он держал собаку на поводке.

– Осторожней, – предупредил Мишка, – тут я стою.

А слепой вроде даже обрадовался.

– Мальчик, – обратился он к Мише, – пожалуйста, переведи меня через улицу, а то тут такое большое движение.

«И этот туда же! Нет, что они, без меня уже прожить не могут? Мальчик, сделай это, мальчик, сделай то! Сейчас я тебя через дорогу переведу, век помнить будешь!» – подумал Мишка. Он схватил слепого под руку и потянул за собой, да только не через дорогу, а совсем в другую сторону, вдоль по улице. Мужчина летел по воздуху, практически не касаясь земли ногами и только задевал прохожих своей палкой. За ним бежала собака-поводырь. Было видно, что она совершенно не понимает, куда ее тащат, и время от времени пыталась затормозить, садилась на асфальт и проезжала на хвосте некоторое расстояние, подымая пыль. У сквера Миша остановился.

– Все, пришли, – объявил он. – У вас собака в поводке запуталась, дайте-ка я ее распутаю.

Слепой растерянно протянул Мише поводок. Миша побежал к ближайшему дереву и запутал поводок в ветвях дерева, а потом на цыпочках, стараясь не шуметь, стал удаляться. Мужчина встревоженно позвал его, но ответом была тишина. Потом собака-поводырь начала скулить, и внимание мужчины переключилось на нее. Мишка от души посмеялся, наблюдая, как слепой с трудом пробирается между деревьями, время от времени натыкаясь на них. «Будешь знать, как приставать с просьбами», – злорадно подумал Мишка.

В школу он, конечно же, опоздал. Добравшись до класса, он постучал, приоткрыл дверь и просунул голову в щель. Учительница математики, она же классная руководительница, обернулась.

– Петров, ты ли это? Какими судьбами? Ты что, не знаешь, что урок уже давно начался?

– Простите, Марья Петровна, но у меня уважительная причина: я человеку помогал, слепого дяденьку через дорогу переводил.

– Что ж, это хорошо. Мы все гордимся тобой. Вот, дети, как поступает настоящий человек. Вот только у меня к тебе одна просьба. Не отнесешь ли ты эти тетради наших отличников на проверку к завучу.