Вадим Панов - Зеленый гамбит

– Людь не примет отстранение королевы на том смехотворном основании, что она собирается рожать.

– А если во время родов неожиданно ухудшится обстановка в Великом Доме или Тайном Городе?

– Ярга явится?

– Необязательно. – Жрица чуть заметно повела рукой, небрежно отметая глупое предположение воеводы. – Мой информатор уверен, что кто-то из нашей славной оппозиционной троицы приложил руку к побегу Ардоло.

– Что?!

– У него нет доказательств, однако они могут появиться.

– Каким образом?

Наживку Всеведа приготовила чуть ли не самую заурядную, которую использовали в интригах тысячи тысяч раз, и с трудом сдержала изумлённый возглас, увидев, с какой жадностью Ожега проглотила предложенное.

«Спящий свидетель: мне даже как-то совестно обманывать такую дуру!»

– Сегодня заговорщики соберутся на важное совещание, – ровно произнесла Всеведа, легко справившись с удивлением. – Они определятся с претендентом на трон и договорятся о первоочередных шагах.

– Уверена, изменницы выберут для совещания базу одного из своих доменов, – усмехнулась Ожега. – Они не хуже нас знают, где можно говорить без опаски.

– Мой информатор сделает так, что ты всё услышишь. И…

– И арестую их, если речь действительно пойдёт о заговоре.

– Именно.

Ожега широко улыбнулась, но уже через несколько мгновений опомнилась и с пылом произнесла:

– Я всегда знала, что ты верна короне, Всеведа. Всегда знала!

– Не забудь сказать об этом Ярине.

Межотраслевая генно-седативная лаборатория корпускулярных технологий ФПП

Москва, Малый Власьевский переулок,

25 июня, суббота, 09:36

– Юра? – Клопицкий оторвался от компьютера и удивлённо посмотрел на вошедшего Федру. – Ты же умер!

– Ещё нет, но близок, – проворчал детектив, без спроса падая в кресло. – Вставать глубокой ночью – безумие. Повторять подобный опыт – самоубийство. Сначала я начну вздрагивать при громких звуках, невпопад отвечать на вопросы, дрожать руками, сворачиваться калачиком во сне и плакать. Потом сойду с ума и умру, можно мне кофе?

– Трофим! – На голос в кабинет заглянул здоровенный голем. Получил приказ: – Два кофе.

Однако исполнять его не поспешил.

– М-м… – Говорить Трофим не мог, но всё понимал, кивнул, подтверждая, что услышал хозяина, однако с места не сдвинулся, с любопытством разглядывая опечаленного Федру.

– И поскорее, а то мы потеряем нашего утреннего друга.

– М-м…

Трофим был големом на все руки: и на кухне поработать, и в лаборатории помочь, и даже побить кого-нибудь, когда надо. Росту в нем было почти столько же, сколько в длинном Клопицком, но статью плечистый Трофим хозяина превосходил, и выглядел на его фоне, как бравый офицер-десантник рядом со студентом-сверхсрочником. И так же, подобно офицеру-десантнику, обычно голем с исполнением приказов не тормозил, но что-то в утреннем госте тронуло бездушную куклу.

– М-м…

– Кофе закончился?

– М-м… – Трофим отрицательно покачал головой.

– Тогда пошевеливайся! А то придётся снимать мерки для гроба. – То ли угроза подействовала, то ли повелительный тон, но здоровяк наконец-то исчез из поля зрения, и Лёня повернулся к детективу: – Утро сегодня странное: работа не клеится, големы ленятся, гости ноют…

– Ты смеёшься, а я страдаю, – вздохнул Федра. – Я в жизни никогда не просыпался раньше десяти.

– Просыпался.

– Очень редко.

– А сейчас? – Не то чтобы артефактора интересовал ответ: задав вопрос, он уставился в монитор, от которого его отвлёк приход гостя, и в тоне появилась нотка рассеянности.

Впрочем, Юрия такое поведение ничуть не обидело. Во-первых, он прекрасно знал, чего можно ожидать от друга, а во-вторых, детективу нужно было просто выговориться, и занятый своими делами артефактор, изредка вставляющий короткие замечания и вопросы, подходил на эту роль ничуть не хуже артефактора, полностью сосредоточенного на разговоре.

– В последнее время мы с Всеведой необычайно сблизились… Я так перепугался во время покушения, перепугался, что она может умереть… Я не отходил от неё в Эрлийской обители, был первым, кого она увидела, когда очнулась, пообещал себе, что никогда больше её не отпущу, уговорил жить вместе, и… И теперь живу по расписанию любимой. Просыпаюсь рано, ложусь поздно. Выходных нет. Отправиться на отдых мы пока не можем, потому что в Тайном Городе не всё ладно.

– Недосыпание ведёт к неудовольствию?

– Я счастлив оттого, что мы вместе, но никак не могу согласовать новое расписание со своими старыми привычками…

– Выбери что-нибудь одно, – рассеянно пробормотал Клопицкий.

– Вижу, ты никогда не любил, – ответил детектив и тяжело вздохнул.

– Я влюблён в работу, – парировал Тыжеумер, не отвлекаясь от компьютера. – Это считается?

– Ты с ней спишь?

– Как раз наоборот: не сплю.

– Тогда почти считается, – хмыкнул Федра, с благодарностью принимая из рук вернувшегося Трофима кружку кофе.

– Итак, мы выяснили, что я могу чувствовать то же самое, что и ты, – с энтузиазмом произнёс Клопицкий. – Теперь говори, чем недоволен? Со стороны кажется, что ты в полном шоколаде.

– Мне приходится рано вставать.

– Из-за этого ты ко мне не приехал бы.

– А ты решил, что мне нужно поплакаться в жилетку?

– А разве нет? – Тыжеумер чуть приподнял брови. Получилось забавно.

Активно лысеющий Лёня сохранил шевелюру лишь на затылке, да за широкими, как крылья летучей мыши, ушами, и это обстоятельство – недостаток волосяного покрова, – по всей видимости, и заставил Клопицкого отрастить на безвольном подбородке длинную раздваивающуюся бородёнку. Мужественности она не прибавляла, только комичности, отчего мимику артефактора иногда принимали за ужимки, однако сбривать волосатое недоразумение Тыжеумер отказывался наотрез.

– Не хочу плакаться, – хмуро ответил Федра. – Но шоколад и в самом деле горчит.

– Твоя главная проблема в том, что ты не жиголо, – менторским тоном произнёс Клопицкий. После чего негромко воскликнул: «Есть!», нажал на какую-то кнопку, то ли сохраняя, то ли удаляя результаты, и крутанулся в кресле, поворачиваясь к другу лицом. – Альфонсы не задумываются и не сомневаются, они пользуются.

– Я живу на свои.

– Я знаю.

– Когда мы познакомились, Всеведа уже занимала высокое положение в Зелёном Доме, и мы сумели приспособиться к разнице в положении. – Припомнив те счастливые дни, Юрий машинально улыбнулся. – Всё шло хорошо, пока…

– Пока она не стала жрицей? – помог Лёня.

– Да.

– У неё появилось много новых забот.

– Что естественно.

– То есть ты был готов к изменениям?

– Разумеется. – Федра помолчал, потом допил кофе, поставил кружку на стол и негромко закончил: – Боюсь только, что новые заботы её съедят.