Юля Лемеш - Дверь

Ходят тут всякие, а я сижу как дура и жду Сварта. Переживаю, можно сказать. Да не переживаю я вовсе. Раз сказал, что вернется, зачем волноваться-то?

От стены сама собой отвалилась железяка и, бамкая, полетела вниз.

Высоко сижу, никуда не гляжу. Открыла глаза. Посмотрела на руки. Ногти грязные, обломанные. Огорчилась. И зубы не чищенные. И вся я такая грязная и вонючая. Противная. Как бомжиха со стажем. Поплакать что ли?

Совсем рядом, слева, зацокали коготки. Не выходя из тени, крыса отправилась в поисках чего-нибудь покушать. За ней еще одна. Потом их стало слишком много. Тощие и толстые, горбатые и не очень, с почти змеиными хвостами.

Они меня не видели, но почуяли. Им явно понравился мой запах.

– Сварт! – тихо позвала я.

Я точно знала – прятаться некуда. Быть съеденной полчищем крыс мне не улыбалось. Что там у нас в рюкзаке? Тушенка. Говяжья. Понимая всю глупость того, что делаю, я поставила банку с кошмарной коровой на этикетке и оттолкнула ее от себя подальше. Громыхая, банка покатилась, набирая скорость. Крысы тут же обнаружились и притормозили, подставив свои шерстяные бока вместо барьера. Сообща обследовали добычу, моментально сожрав бумажную красную картинку, после чего пронзительно заверещали, призывая кого-то. Из толпы вышла крупная жилистая крыса, рыжая, усатая. Гордая собой. И раскрыв пасть, как капкан, обрушалась на банку. Я не сомневалась, что у нее ни фига не получится. Но вскоре запахло тушеным мясом. Которое было сметено моментально. Но не все. Часть они унесли прямо в банке. Зачем? Кому? Я не хочу знать. Главное, что моим телом никто не соблазнился.

– Поскорее бы, – вздохнул Тоник.

Улица выглядела как поутру в ярмарочный день. Вольеры, некоторые пустующие, некоторые заполненные. Верещащие на разные голоса.

– Даже не подозревал, что совы бывают такие разные, – Пиксель ошалело озирался по сторонам.

– От каждого народа свои совы. Мне вон те больше всего нравятся, – Тоник остановился у вольера с воробьястыми сычиками.

Мелкими и серьезными.

– Невразумительные они какие-то, вон те точно самые опасные.

– Еще бы. С такими ушами…

Поселок наполнился верещаньем, уханьем, клекотом, шум производили птицы, а люди разговаривали сдержанно и тихо. Они готовились к войне.

– Знаешь, я тут подумал, как все странно получается. Гаспар умер…

– А дело его живет, – тут же ответил Пиксель, отдергивая руку, укушенную совиным клювом.

– Ну да, так и есть. Он отдал палочку нам. Потом она очутилась у того парня в зеленой шляпе, потом снова у нас, потом у колдуна, а в результате ее получит тот, кто победит самое страшное зло всех этих народов.

– По мне – все закономерно. Кроме одного. Я очень буду недоволен, если она пострадает в этой войне, – по голосу Пикселя было ясно – его недовольство будет проявляться в самой разрушительной форме.

– Дело сделано. Теперь ты можешь идти за мной.

Вид у Сварта был изможденный, но довольный. И я ему действительно была рада. Про стычку он успел забыть, или делал вид, что забыл. Но не это было главное. Ведь он только что совершил немыслимый подвиг.

– Ты ее победил. Теперь она никому не причинит зла. Ты – герой. Про тебя будут слагать легенды. И рассказывать внукам, что они жили в одно время вместе с тобой.

Сварт вытаращил глаза. Похоже, он меньше всего думал о спасении человечества и легендах. Я думала, он загордится и начнет со мной соглашаться. Ничего подобного. На меня словно ушат ледяной воды вылили.

– Плевать я хотел на чьих-то обосранных внуков. Ты думаешь, я пашаву насовсем упрятал? Держи карман шире! Как только палочка начнет меня слушаться и творить чудеса, я примусь за пашаву и надрессирую ее кидаться по моему приказу. Пока она всего лишь соглашается нападать на предложенную пищу. И то, только после того как я введу жертву в транс. А это очень сложная процедура. Хотя, – Сварт был доволен, что я внимательно слушаю, – до меня это никому не удавалось.

Он переигрывал, изображая несуществующую скромность.

– Но все это будет потом. Как только разберемся с другими делами.

Воспользовавшись паузой, я решилась на вопрос.

– Я думала, ты хочешь войти в историю как самый великий?

– Думай дальше, – огрызнулся Сварт, – Ты б еще сказала – что б учителя потом рассказывали про меня всякую хрень на уроках.

– Но это же очень важно, чтоб дети знали про героев, верили в подвиги, мечтали стать похожими на тебя?

– Ты это серьезно? Это в ваших школах этому учат?

Соврать очень хотелось, но как-то не привыкла я к этому.

– Нет. В лучшем случае про героя напишут, как его звали и даты жизни и при каком строе он жил. У нас вся история написана про государства, экономику и политику. Там людей нет.

– Это как это?

– Ну, государственная раздробленность древней Руси, социально-экономическое развитие СССР в такие-то годы, формирование олигархического капитализма в России, опричнина, становление самодержавия.

– Ты того, не кури больше, ладно?

Скорее всего, он удостоил меня шутки. Но смешно мне не было.

– А у вас как учат истории?

– По-разному. Твой дурак-учитель рассказывает сказки. Кто когда что придумал или сделал и как после этого всем стало лучше жить. А нам рассказывали про тех, кто смог добиться больше власти и могущества.

– И много таких было?

– Мало. И только на территории нашей страны. А что за радость быть лучшим, если ты сможешь прожить не дольше мухи-однодневки? Как только выберешься наверх, тебя тут же прихлопнут. Но постоянная борьба совершенствует мастерство. В масштабах отдельно взятой страны. От страха каких только волшебных трюков не придумаешь.

– Вы что там все как пауки в банке?

– Да нет. Как волки в яме.

– И ты ушел оттуда за волшебной палочкой, чтобы стать лучшим и неуязвимым?

Я предполагала, что заранее знаю ответ, но ошиблась.

– Отвянь, а? У вас тоже учеба не подарок. А лучшим я хочу стать повсеместно. На меньшее – не согласен.

Ну вот – еще где-то все помешаны на успешности любым путем.

Пока я пыталась провести аналогию межу страной Сварта и нашим миром, он решил меня поторопить.

– Пошли уже. Что стоишь?

Не стоит уточнять, что он даже не потрудился помочь мне нагрузиться рюкзаком. Просто стоял и нетерпеливо ждал, расправляя капюшон плаща по плечам. Признаваться в том, что я успела покормить крыс, я не стала.

Чем ближе мы подходили к центру проклятого острова, тем заметнее изменялись дома. Они уже больше походили на нормальное человеческое жилье. У которого есть окна. Оказывается, именно окна делают дом домом. Здания выглядели почти красивыми. Хоть и напоминали многозубую челюсть великана.

– Ой, смотри – это бассейн? – удивилась я.