Б. Седов - Культурист

– Базаров нет, – подвел черту Невский. – Вон, кстати, и варвары твои лысые возвращаются.

Появившиеся с разных сторон Слон и Губа сели на заднее сиденье «девятки» почти одновременно. Губа молча передал Антохе сигареты, а Слон сообщил:

– Чисто. Никакой засады. Одни лохи кругом. Все четверо закурили, опустив стекла на дверях.

– Ждем еще две минуты и выходим, – кинув взгляд на часы, приказал Индеец. Повернувшись, строго посмотрел на Невского: – Рэмбо. К точке идешь отдельно. Держишься сзади, метрах в пяти. И не спускаешь глаз с барыги. Смотри на него так, чтобы у того мурашки по коже побежали. Когда придет время сматываться, я дам знать.

Влад кивнул.

– Ну, пора, братва, – скомандовал Индеец, первым выходя из машины. Они двинулись по дорожке к скверику, мимо зазывающего прохожих бородатого уличного фотографа. Бандиты впереди, Невский чуть сзади. Нужная скамейка оказалась занята. Там сидела и самозабвенно тискала друг дружку парочка, лет тридцати с хвостом. Рядом с женщиной лежал на скамейке шикарный букет розовых тюльпанов. Антоха подошел, остановился напротив «молодых» и что-то вполголоса сказал, после чего обоих словно ветром сдуло. Индеец умел находить нужные слова. Братки присели на лавочку, Влад же, в распахнутой на груди куртке, открывающей обтянутые футболкой бугрящиеся грудные мышцы, остановился поодаль и принялся ждать дальнейшего развития ситуации.

Крот появился с опозданием всего на минуту. Один, без телохранителя. Это был невысокий, слегка припадающий на правую ногу, опирающийся на трость упитанный мужчина лет пятидесяти с нездоровым цветом лица и пробивающейся на висках сединой. Бросив в сторону бандитов равнодушный, почти отсутствующий взгляд и безошибочно скользнув им по находящемуся в арьергарде Невскому, барыга приблизился к скамейке, присел рядом с Индейцем, и, видимо, потребовал чтобы «пехотинцы» оставили их вдвоем, потому что Слон с Губой вскоре переместились на соседнюю скамейку. Беседа продолжалась около трех минут. Потом Антоха и Крот, как старые приятели, одновременно встали и не спеша направились по дорожке к Казанскому собору. Индеец успел глазами дать Владу знак: иди следом. Так они и двинулись: впереди барыга и Антон, на два шага сзади, словно конвоиры, Слон и Губа, и замыкающим – Невский. Миновали гранитные колонны «Казанчика», вышли на набережную канала Грибоедова, и Влад наконец-то увидел конечную цель короткой прогулки – припаркованную у тротуара черную «Волгу» с тонированными стеклами. Двигатель машины работал, о чем издали предупреждал клубящийся у выхлопной трубы дымок. За рулем наверняка ждал хозяина тот самый громила-телохранитель, о котором упоминал Индеец. Антон и Крот поравнялись с «Волгой», антиквар сделал приглашающий жест рукой, и Индеец нырнул на заднее сиденье.

Хромой барыга, опираясь на трость, кое-как забрался следом, захлопнув дверь.

Братки, не ожидавшие такой идиллии между «волком» и «травоядным», в нерешительности топтались на тротуаре, жадно куря и озираясь по сторонам. Влад же, решив, что его оказавшаяся совершенно бесполезной тратой времени «устрашающая» миссия мускулистого манекена закончена, застегнул демонстрирующую мышцы куртку – на улице было прохладно – и принялся прогуливаться взад-вперед вдоль проезжей части, периодически поглядывая на «Волгу», где перетирали тему Индеец и антиквар. Время шло, а Антоха все не выходил. Зато вышел покурить водила Крота, оказавшийся на вид действительно весьма внушительным человеком…

Из-за поворота, со стороны Невского проспекта, медленно вывернул микроавтобус и плавно притормозил метрах в десяти позади «Волги», как раз напротив Влада. Он окинул его равнодушным взглядом и собрался уже повернуть обратно, как тут дверь «Рафика» резко распахнулась и оттуда выпрыгнул на тротуар одетый в камуфляж мужик с автоматом. За ним – второй, третий и, кажется, четвертый. Последнего Невский увидел лишь мельком: ломанувшийся первым омоновец с ходу засветил ему прикладом в лоб, сбил с ног, навалился сверху и заломил руку за спину. И тут заскрипевшего зубами от боли Влада прорвало. Все-таки бывший морпех! Этот прием – высвобождение из положения лежа – они отрабатывали на тренировках в числе прочих. Шанс вырваться был не так уж велик, поскольку противником был профи. Крутанувшись, Влад сумел перевернуться на бок и что было сил засветить насевшему на него сверху омоновцу кулаком в лицо, затем высвободить руку, откатиться в сторону и прыжком подняться на ноги. И тут же, без паузы, нанести удар ногой в колено. Это была драка «на вылет», без снисхождения к противнику и какой-либо оглядки на серьезность нанесенных увечий. Сломав омоновцу ногу, Невский провел последний, добивающий удар кулаком в переносицу, без раздумий завладел снятым с предохранителя автоматом, вскинул оружие и, прицелившись в бросившегося на подмогу товарищу бойца, нажал на спусковой крючок. Грохнул одиночный выстрел. Пуля вошла бойцу точно в лоб, сбив его с ног и обрушив навзничь. Невского, у которого похожий на пулеметную очередь пульс стучал во всем теле, было уже не остановить. Взяв на прицел телохранителя антиквара, умудрившегося в суматохе вытащить из машины не ожидавшего подвоха Индейца, и двух оставшихся омоновцев, без проблем скрутивших и бросивших рожами на багажник Слона с Губой, Влад хриплым голосом приказал:

– Стволы – на землю, суки! Считаю до трех, потом положу всех! Мне терять нечего! Все равно вышка! Стволы на землю, я сказал! Живо!

Для омоновцев такой поворот событий оказался громом среди ясного неба. Не ожидавшие от сопливых мальчишек столь решительного отпора спецназовцы откровенно растерялись. Глядя в безумные, налившиеся кровью глаза амбала, только что легко и непринужденно покалечившего одного и убившего их второго товарища, милиционеры не сомневались: «качок» не блефует. Замочит – глазом не моргнет. После убийства сотрудника омона при исполнении терять отморозку действительно нечего. И он это отлично понимает. Так стоит ли менять свои драгоценные жизни на свободу трех мелких, никчемных «быков», не представляющих для коллег из ОРБ ни малейшей оперативной ценности? Ответ более чем очевиден: нет, не стоит.

– Спокойно, браток, – выставил вперед ладонь один из омоновцев – усатый коренастый старлей с загорелым лицом. – Не делай глупостей. Мы положим стволы, положим. Только не дергайся. Вот видишь, уже кладем, – усатый встретился взглядом с напарником и чуть заметно кивнул: мол, делай, что бык говорит. После повяжем падлу и рассчитаемся за все.

– Стволы не класть! Отдать пацанам! – подчиняясь интуиции, вдруг изменил приказ Невский. – Живо!

– Эх, парень, парень, – покачал головой старлей. – Сам себе могилу роешь. – Но противиться не стал – отдал свой АКСУ Слону. То же самое сделал и сержант. Телохранитель антиквара, не дожидаясь особого распоряжения, отпустил прижатого лбом к крыше «Волги» Индейца и, приподняв руки, сделал два осторожных шага назад. На скуластом лице – полное спокойствие. Опытный фрукт. Не иначе как «из бывших». Вот, значит, какая «крыша» у Крота. Что ж, этого и следовало ожидать, учитывая длительность и масштабы деятельности антиквара. О том, что менты стригут лавэ с кооператоров и прочих деловых наравне с бандитами, Невский, конечно же, был наслышан.