Евгений Сухов - Заповедь Варяга

После каждой встречи всегда чувствовалась какая-то недоговоренность. Русский коллега никогда не спешил давать определенного ответа, всегда ссылался на то, что ему следовало бы подумать, и только при следующей встрече говорил по существу дела. Конечно, Гобетти следовало бы догадаться обо всем пораньше.

Теперь вскрывается причина самоуверенности господина Севастьянова — за ним маячила могучая фигура крестного отца русской мафии с его колоссальными финансовыми возможностями.

— Я вас отлично понял, у меня нет никаких оснований, чтобы подвергать ваши слова сомнениям. Но какой ваш интерес во всем этом деле? — спросил Гобетти.

Сержант хищно улыбнулся, показав крупные желтоватые зубы, и объяснил:

— Удовлетворение от того, что господина Игнатова больше не станет… В России его больше знают как Варяга… Это долго объяснять, но у меня к нему имеются личные счеты. Прошу вас помнить, что он очень опасный человек и все недоразумения, которые возникают в вашем бизнесе, не обходятся без его непосредственного участия.

Дон Гобетти теперь прекрасно понимал, почему при встречах доктор Игнатов был столь учтив. Его вежливость была сродни иронии: он знал о Гобетти все, зато тот не мог похвастаться тем же самым. И если бы не появление мистера Юрьева, пролившего свет на это обстоятельство, то он до сих пор продолжал бы пребывать в глуповатом неведении. Впрочем, от господина Игнатова при каждой встрече веяло какой-то смутной опасностью. Угроза сквозила даже в его радушной белозубой улыбке, ощущалась в открытых голубоватых глазах. Чем-то он напоминал акулу — вроде бы красивая и стремительная, но одновременно очень хитрая и коварная. Проглотит с потрохами, даже не поморщившись. Дон Гобетти, наконец разобравшись в собственных ощущениях, негромко полюбопытствовал:

— Что вы еще можете о нем рассказать?

Вопрос был уместен — о противниках нужно знать как можно больше.

Сержант понимающе кивнул и сказал:

— Почти половину своей жизни он провел в заключении. Тюрьмы России — не ваши исправительные учреждения, которые больше напоминают пансионаты. Это — настоящие тюрьмы! Именно там он получил главное свое образование. В русских лагерях и тюрьмах он пользуется огромным авторитетом. Достаточно лишь одного его слова, чтобы поднять восстание заключенных от Урала до Магадана. Это очень волевой человек и сильный вор! Он не промотал мозги даже после того, как вышел на волю… А такое случается со многими. Варяг поменял имя, сумел изменить внешность, стал вести совершенно другой образ жизни. А через несколько лет добился невиданных успехов. Он очень осторожный и умный человек и практически не делает никаких промахов. Но я глубоко убежден, что за ним стоят какие-то очень крупные люди, вращающиеся в очень высоких кругах. Я даже не исключаю, что это какие-то весьма влиятельные политики.

Дон Гобетти поежился.

— Хорошо… Я приму меры, как только он вернется, — неуверенно сказал он.

— Вы правильно меня поняли, дон Гобетти. Но я бы хотел устранить его значительно раньше. Еще до того как он возвратится в Канаду, — живо откликнулся киллер.

— Так в чем же дело? Устраняйте! — с энтузиазмом кивнул дон.

— Мне потребуется ваша помощь. — Всем нужна помощь дона Гобетти, даже этому русскому киллеру.

— Какая именно? — поинтересовался Луиджи.

— Мне нужен человек, который безоговорочно подчинялся бы мне. И в то же время он должен быть настоящим профессионалом. У вас имеется такой человек? — Юрьев в упор взглянул на собеседника.

— Мне надо подумать… — Гобетти слегка потер подбородок холеной ладошкой. — Когда вы хотите приступать?

— Завтра!

После некоторой паузы Гобетти произнес:

— У меня есть такой человек. Он полностью поступает в ваше распоряжение.

— Благодарю вас, дон Гобетти, — слегка улыбнулся Юрьев.

Луиджи Гобетти вновь подумал о том, что господин Юрьев больше напоминает владельца булочной, чем многоопытного киллера.

У самого порога Сержант обернулся:

— Дон Гобетти, а ведь за вами один небольшой должок.

— Вот как? — удивленно подпрыгнули брови Гобетти. — В таких вопросах я очень щепетилен и не люблю ходить в должниках. И что же я вам должен? — заинтересовался дон.

— Дело в том, что я несколько раз выполнял вашу работу, — сообщил киллер.

— Продолжайте, это очень интересно.

— Мне пришлось уничтожить шесть человек, которых мистер Игнатов отправил на завоевание новых рынков, — открылся Сержант.

— Что ж, мистер Юрьев, когда-нибудь я попытаюсь вас отблагодарить.

Для нас, сицилийцев, это дело чести, — произнес Луиджи Гобетти. При этом тепло, исходившее от его улыбки, с успехом соперничало с южным солнцем. — Кажется, вы скоро уезжаете в Россию?

Сержант ответил не сразу. Откуда ему это известно? С этим господином следует держать ухо востро!

— Да. Сразу, как только уберу мистера Игнатова, — с некоторой заминкой откликнулся Юрьев.

Поль Ласарильо был одним из доверенных людей Луиджи Гобетти. Через несколько лет он должен был бы стать «солдатом» и взять под свое начало с десяток безропотных подчиненных. В структуре мафии это было весьма высокое положение, ибо подобной чести удостаивается далеко не каждый. А там он сможет устроить детей в престижный колледж, и вообще перед ним откроются совсем другие перспективы.

Выглядел Поль Ласарильо весьма молодо. Трудно было поверить, что он уже давно перешагнул рубеж четвертого десятка и имеет троих детей, старшему из которых в прошлом году исполнилось двадцать лет. На первый взгляд Полю можно было дать не более двадцати восьми — тридцати лет: был он длинноног и сухощав, как чистокровная борзая; имел густую шевелюру; изящные тонкие черты лица придавали породистость, и единственное, что его портило, так это поломанные уши — свидетели его бурной молодости. Прежде чем начать свою карьеру мафиози, он был профессиональным борцом. Уже в восемнадцать лет заявил о себе как об одном из самых перспективных спортсменов. Вокруг боксерского ковра всегда вертелись мафиози, которые чувствовали запах больших денег так же остро, как мухи тление разлагающейся плоти. Они брали под свое покровительство наиболее одаренных парней, а по завершении их карьеры устраивали вышибалами в бары.

Профессиональные спортсмены брались за любую работу, будь то галантное ухаживание за овдовевшей миллионершей или проламывание черепа оступившемуся коллеге. Со временем многие из бывших спортсменов сумели занять в руководстве кланов ведущие позиции, и на встречах семей они сталкивались уже не как бывшие соперники в спорте, а как союзники в криминальном бизнесе.

В тот день у Поля Ласарильо были собственные планы: он собирался сходить с сыновьями на хоккей. Однако ему позвонил Гобетти и назначил встречу, а с желанием дона приходилось считаться.