Михаил Нестеров - Спецкоманда №97

Мичман ЮРМИН Сергей Геннадьевич.

Кого из них принести в жертву?

А ее ждут именно из этой группы лиц.

Паникян...

Уже стар, фактически безволен, не служит, а дослуживает. Нет, он не подходит.

Юрмин...

Инструктор по огневой подготовке. По большому счету — стрелок. По сути — «однорукий», соображает одним лишь полушарием, видит «одним глазком», дышит одной ноздрей, кроме порохового, других запахов не различает.

Колчин...

Специалист-психолог. Он ведет дисциплины, в частности по видам воздействия: информационно-психологическое, психогенное, психоаналитическое, нейролингвистическое, психотронное, психотропное.

Психотропное...

Действие «жасмина» по своему воздействию на организм чем-то походило на применение психотропных средств. Так, дальше. Артемов и компания в курсе, что в 97-м году погиб сотрудник лаборатории НИИ-17, знают, что в крови погибших не обнаружено следов адреналина. А что, если «увести» Артемова от яда и «подвести» к психотропным средствам? Ведь лаборатория, насколько знал Влад, занималась и этой проблематикой.

А что, если столкнуть лбами контрразведчика генерала Паршина и военную разведку? — подумал Тульчинский. Можно, но он так и так окажется между двух огней.

Олег Колчин...

Ведет подходящие дисциплины.

Его?

Кроме него, некого.

А что, если взять его в компанию? На первых порах. Узнать, что он думает по этому поводу, какими материалами, возможно, располагает. Ведь он не слепой, он умеет читать в чужих душах и обращаться с ними по своему усмотрению. Не усмотрел ли он в появлении Влада некую закономерность? Не оттого ли вчера не затронул этой темы? Может быть. Выходит, не такой уж он тактичный...

С ним нужно действовать впрямую, заодно успокоить его.

Так думал агент ГРУ с оперативным псевдонимом «Влад». Он понял, что, кроме откровенного разговора с Олегом Колчиным, других шагов у него нет. Пока нет. Найдя жертву, Влад нашел в ней союзника. Действовал жестоко потому, что не мог применить этих средств по отношению к себе. Во всяком случае, успокаивая этим свою совесть.

Выбор сделан. Как раз в тот момент, когда дверь спальни открылась и Влад увидел товарища. Он глазами спросил: «ОНА ушла?» И получил утвердительный кивок: «Ушла». Пока Тульчинскому не хотелось встречаться с Ириной. А если честно, то вообще не хотелось.

Умывшись и сменив рубашку, Тульчинский прошел на кухню, где его поджидал хозяин квартиры. На столе две чашки горячего чая, варенье, салат из свежих огурцов и помидоров, запотевшая бутылка водки, две пустые стопки. «Тактичный человек» Колчин указал на «Столичную»:

— Будешь?

Гость колебался ровно секунду:

— Буду. — Вчера он перебрал, голова слегка кружилась, поламывало в висках, но похмелья как такового не было. «Если уж и удивлять, то постепенно», — решил Влад.

Они чокнулись и опрокинули по стопке, закусили салатом. Гость прикурил и, чувствуя заметное облегчение от забегавшей по жилам крови, пристально посмотрел на товарища. Но с вопросами не спешил, он привычно прокрутил в голове пару вариантов беседы.

Влад: «Хочешь спросить о чем-то?»

Олег: «Я думал, ты сам захочешь рассказать. Время у меня есть, я позвонил в штаб и сказал, что задержусь».

Влад: «Мне поручено расследовать это дело. Я работаю на ГРУ».

Олег: «Я так и понял».

Влад: «Расскажи, что ты знаешь, что видел, что слышал. В общем, меня интересуют любые мелочи. Мое начальство догадывается, что курсантов „накормили“ психотропными средствами. Осталось узнать — кто и какими. У тебя есть соображения на этот счет?»

Влад: «Накормили» уже вторую группу".

Он (напоминает): «То случилось при мне. Детали я хорошо помню. Что-то совпадает с нынешним происшествием?»

Олег: «Практически все. Я видел трупы».

Влад: «А то, что в крови не обнаружили адреналина, знаешь?»

Олег: «Догадываюсь».

Влад: «И все?»

Олег: «Нет, не все. Гибель этой группы случайна. В их дыхательные аппараты попала старая смесь. Не знаю, каким образом она сохранилась».

Но оба знают, как она сохранилась. Влад — более детально. Она ядовитой змеей изнутри шипела на металлические стенки баллона не шесть лет, а всего два месяца. А сами баллоны и оборудование для получения газовых смесей пылились в опечатанном за ненадобностью складе спеццентра. Груда оснащения, одинаково покрытая и временем, и пылью.

Влад: «Да ты что?! И ты говоришь так спокойно?»

Олег: «А что я, должен кричать, махать руками? Может, ты подскажешь?»

Влад (подсказывает): «Хорошо бы найти того, кто стоял за первым делом, это решило бы все проблемы».

Олег: «Я знаю, кто это».

Влад: «Знаешь? Кто?»

Олег: «Ты».

Тульчинский внезапно вздрогнул и даже, как ему показалось, побледнел. Колчин заботливо заглянул ему в глаза:

— Чего ты так напугался? Может, еще выпьешь?

А Влад услышал: «Не дергайся, я пошутил».

Борис Арутюнов устроился в местной гостинице — приземистом сером здании, похожем на студенческое общежитие. Подобие «люкса» находилось на втором этаже: две смежные комнаты, одна из которых громко называлась спальней. Там стояла полуторка с деревянными спинками, пара кресел и тумбочка; не хватало, по странному выводу Бориса, обшарпанного пианино у стены. Из гостиной на улицу выходил самый настоящий эркер — «фонарь» в виде выступающей застекленной лоджии. Из него открывался вид на море: серовато-синяя, как гигантский парник, пленка, местами топорщившаяся банками и небольшими заросшими островками, похожими на заплесневевшие блины.

В город Арутюнов выходил всего пару раз — скучный, бесцветный, делать там нечего. В основном он работал, изредка делая мелкие глотки полюбившегося ему «Кизляра». Только на описание капитана Олега Колчина ушло листов пять. Многовато, конечно. Он и сам сократит, да и редактор подрежет. Показался ли ему психолог интересной личностью? Так прямо сказать нельзя («вполне заурядная личность, сверкает исключительно отраженным светом»). Как нельзя сказать, что Арутюнов беседовал именно со специалистом-психологом. В усталых глазах капитана не было требовательности, пронзительности, которые намеревался обнаружить журналист. Обычный, на его взгляд, офицер, которых он повидал сотни, включая и тех, кто заканчивал факультет психологии в военном училище. Вот безнадега (служебно-бытовая, по определению Арутюнова) в красноватых глазах Колчина читалась как с листа. Любитель закладывать за воротник?

Журналист задавал себе много вопросов, чтобы как можно точнее набросать портрет Колчина. Но больше всего интересовала личность того сержанта, который во время учебного рейда, как бы перешедшего в боевую задачу, принял трудное решение. Майор Алексеенко не мог ошибиться: командир экипажа видел перед собой не подсадных уток, а настоящих заложников, бежавших из плена.