Александр Шувалов - Профи [= Притворщик]

Мы и еще три пары медленно кружились на небольшой площадке возле оркестра под бессмертную мелодию к «Крестному отцу». Сам фильм давно уже занял место среди классики жанра на манер «Броненосца „Потемкина“»: то есть его с интересом или без особого смотрят разве что студенты профильных вузов и мелкая шпана, набирающаяся манер и обучающаяся искусству изящной распальцовки с тем, чтобы пробиться в клан «уважаемых людей».

Но мелодия тонкая, пронзительно-печальная, берущая за сердце… Все, решено, когда меня попрут из сатириков, перекрашусь в музыкальные критики.

Посреди ночи мне приснилось, что я проснулся в Дашиной спальне, включил ночник и увидел Грека, удобно расположившегося в кресле в углу комнаты.

Я проснулся, осторожно вытащил руку из-под Дашиной головы. Она что-то пробормотала во сне и, не просыпаясь, перевернулась на другой бок.

Я включил ночник — из кресла в углу спальни на меня смотрел мой бывший друг и напарник Толя Фиников, оперативный псевдоним Грек.

— Здорово, Скоморох.

— Привет, сволочь, — любезно ответил я. — Чай, кофе, простоквашу, водку, по морде? Ты говори, не стесняйся.

— Да хоть соляную кислоту, — согласился он. — Попроси меня развязать. Я пришел с миром и без оружия.

В дверях показался Володя Лопатин. Подошел к сидящему в кресле и поинтересовался:

— Очухался?

— Не совсем пока. Это ты меня так?

— А оно тебя?.. — ответил Володя вопросом на вопрос.

Что касается Володи Лопатина, то я узнал его еще в мой первый визит на Красноказарменную. Как же иначе, самый многообещающий боец в союзной молодежной сборной. Если бы в то время наших отпускали в профессионалы и судьба свела его с тем же самым Роем Джонсом… Не знаю, кто из них двоих был бы признан лучшим из лучших.

— Разве можно так выражаться при дамах? — вставила свои пять копеек в нашу милую беседу пробудившаяся хозяйка дома. — Отвернитесь, ребята, я оденусь. Стас, тебя это не касается, попробуй только!

Из-за дверей раздался голос Котова:

— Все проснулись? Кофе поспел, идите пить, пожалуйста.

— Пошли действительно кофейку жахнем, а то спать хочется — сил нет, — предложил Володя и поинтересовался у Грека: — Дергаться не будешь?

— Я не самоубийца.

По кухне сновал Саня, с медвежьей грацией сервируя стол для небольшого ночного междусобойчика. У окна устроился небольшой худенький паренек с личиком падшего ангела и волчьими глазами, положив неожиданно крупные для его хрупкого тела кисти рук на стол.

— Валентин, — представился он мне и протянул руку. Пальцы у парня оказались просто стальными.

— Очень приятно. Стас, — любезно ответил я и поинтересовался: — Как ты? Говорят, голубые вконец достали?

— Не то слово.

— У лиц нетрадиционной сексуальной ориентации, — сюсюкающим голоском влез в беседу Котов, — тонко развито чувство прекрасного, — и томно опустил взгляд.

— Пошел ты, Саня… — начал Валентин и вдруг расхохотался, уж больно интересно смотрелся Котов «в образе».

Меня тоже пробило на смех.

— Грубые вы и ни хрена не женственные, — грустно сообщил нам Котов и всхлипнул.

Мы заржали в голос с риском перебудить соседей.

— Что за шум? — поинтересовалась Даша, щурясь от яркого света.

— Эти мерзкие гомофобы… — томным голосом произнес Саня и часто-часто заморгал.

Я сполз по стенке, рыдая.

— Я пропустил что-то интересное? — К нам присоединился Грек, сопровождаемый Лопатиным. Он сел за стол и с благодарностью принял от Котова чашку. Попробовал, в удивлении вскинул брови: — Недурно.

— Старались, барин, — загордился Саня и уже другим тоном продолжил: — Ты пей, не стесняйся, у нас еще есть. И готовься, дорогой, отвечать на вопросы, а то на закуску много чего вкусненького имеется.

— Паяльник, плоскогубцы, плойка, бензопила и гинекологические щипцы, — продолжила за него Даша и отпила из своей чашки. — Браво, вы варите кофе лучше меня.

— Насобачился, — мстительно заложил товарища Валентин. — Он у нас бессменный дежурный по кухне.

— Что значит практика, — уважительно признала Даша и тут же на правах хозяйки дома предложила: — Давайте, что ли, познакомимся, джентльмены, а то как-то некошерно получается. Меня зовут Дарья.

— Владимир.

— Валентин.

— Александр, зовите меня, как все, Саня.

— Анатолий, очень приятно.

— Что пришел, гость нежданный? — неласково поинтересовался я у Грека, когда кофе был выпит.

— Хотелось бы… — он указал взглядом на единственную в компании даму.

— Не парься, — успокоил я, — девушка в прошлом — опер ГРУ и, можно сказать, кровно заинтересованное лицо во всей этой истории.

— Да, смотрю, народ здесь подобрался серьезный. — Грек умоляюще посмотрел на Котова. Тот понял все правильно и обрадовал его еще порцией тонизирующего напитка. — Классно все-таки вы меня побрали, — признал тот, массируя затылок. — И вырубили очень дозированно, на три минуты ровно.

— Ты тоже ничего тогда от нас ушел, — признал Валентин.

— Кто на что учился, — подытожил Саня и, обращаясь к Греку, попросил: — А нельзя ли ближе к телу?

— Ты прав, — признал тот, — я пришел, потому что хочу жить.

— Надо же, — восхитился Котов, — точно хочешь, не передумаешь?

— Точно, — заверил его Грек. — Дело в том, что…

После того как мы расстались с ним в девяносто первом в Швейцарии, он здорово помотался по миру, пока не осел в Париже, прекрасном городе для тех, кто хочет затеряться и не отсвечивать. Зарабатывал на жизнь выполнением разного рода частных заказов, то есть занимался тем же, что и некоторые из присутствующих.

Полтора месяца назад на него вышли какие-то люди из России с предложением, которое он после недолгих раздумий принял. И очень скоро об этом пожалел.

— Понимаете, меня наняли просто сымитировать покушение и потом еще понагонять тумана. Уже потом я понял, что ребята намерены пойти много дальше и никто не собирается оставлять меня в живых.

— А что не спрыгнул? — поинтересовался Валентин.

— Смысла нет, все равно потом бы достали, — ответил за Грека Саня.

— Вот именно, — согласился тот и, обращаясь ко мне, сказал: — Они хотели стравить нас с тобой, Скоморох…

— И под это дело грохнуть вас обоих и еще кое-кого, — продолжил мысль Котов.

— Что значит опер, — с удовлетворением признал тот. — Сразу врубился, мастерство не пропьешь.

— А мы? — поинтересовался Валентин.

— Лично вы, молодой человек, — повернулся к нему Грек, — служили в войсковой разведке и расстались с ней в звании… точно, капитана.

— Иди ты, — восхитился тот.

— Внешность у вас, знаете ли… Выглядите на двадцать три — двадцать четыре, а на самом деле не меньше двадцати девяти.