Александр Шувалов - Профи [= Притворщик]

— Ну, допустим, Вайсфельдами их семейство было до конца тридцатых годов прошлого века, потом ославянили фамилию от греха подальше.

— Вы знали о его, скажем так, нетрадиционности?

— Нет, его отец мне, бывало, жаловался на его загулы, но чтоб такое…

— Значит, постеснялся сказать. Так вот, там же, в Кембридже, он очень близко подружился с неким милым юношей Аланом Бойд-Симмонсом. Вам ничего не говорит эта фамилия?

— Позвольте, это же «Стилз»!

— Совершенно верно, «Стилз индастриз» — один из ведущих мировых сталелитейных концернов, и папаша этого голубка, Гарольд Бойд-Симмонс, если мне не изменяет память, трудится там в скромной должности председателя совета директоров.

— Так вы хотите сказать, что…

— Не уверен, думаю, что детки захотели создать свою империю, вернее, захватить уже созданную.

— Чушь какая-то.

— Вовсе даже нет. Потом посмотрите распечатки их бесед друг с другом и с куратором.

— А это кто?

— Так они называют человека, который спланировал устранение всех вас.

— Я хочу знать, кто это.

— Так, один бывший сотрудник ГРУ.

— Терехин? Не верю!

— И правильно делаете. Терехин как раз на нашей стороне. Это его ближайший помощник, некто Толмачев.

— Никогда о таком не слышал.

— Неудивительно. Очень скромный и далеко не глупый человек. Кстати, после акции он собирается кинуть своих нанимателей. Вам ничего не говорит название «УМГ»?

— Как же, Уральская металлургическая группа, очень серьезные люди. А к чему вы это?

— Все на диске и вообще — по окончании операции я вам столько интересного расскажу… А сейчас от вас требуется изучить инструкции и скрупулезно им следовать. И, пожалуйста, не надо никакой самодеятельности.

— Да я этих уродов…

— Безусловно. И я тоже, но чуть позже. Меня, если хотите знать, приговорили вместе с вами. Все, давайте прощаться, а то я вторую ночь на ногах.

— Так здесь оставайтесь.

— Я — не Вайсфельд, — и гордо направился к выходу под его всеми силами сдерживаемый хохот.

— Да, едва не забыл, если вам на днях сообщат о моей смерти, не спешите расстраиваться, слухи могут быть несколько преувеличены.

— Это как же так?

— А вот так, на войне как на войне.

Опустившиеся на Подмосковье сумерки совершенно не принесли прохлады. Обливаясь потом, я бегом спешил на точку встречи, если эти жалкие потуги на физкультуру можно было назвать бегом, хныча, причитая и жалея себя, любимого, без слов, естественно, но с очень большим чувством.

У станции я снизил темп, чтобы немного отдышаться и прийти в себя. Не хватало еще, чтобы она увидала, в какую дряхлую развалину превратили меня какие-то пара суток без сна.

Черт, что значит — не везет. Единственный выезд со стоянки был наглухо перекрыт косо вставшим поперек дороги «Лексусом» с московскими номерами. Его водитель и двое пассажиров, здоровенные лбы под тридцать, в темных джинсах, остроносых туфлях и белых рубашках, распираемых мощными пивными животами, окружив Дашин джип, настойчиво набивались на близкое знакомство.

— Двери открыла, сказал, поговорим!

— Открывай, овца!

— Ща, блин, стекла побью!

Вот только этого мне не хватало после кросса — хорошей драки на четыре персоны на ночь глядя. Подойдя к машине, я жалобно попросил:

— Ребята, дайте проехать, мы торопимся.

— Отвянь, — бросил мне ближайший из трех богатырей и ткнул раскрытой ладонью в физиономию.

Я совершенно не собирался толкаться и устраивать местный чемпионат по греко-римской борьбе — самый обезжиренный из этих орлов был килограммов на двадцать тяжелее меня. Поэтому я сделал шажок вправо и воткнул сжатые в виде наконечника копья пальцы левой руки ему в подмышечную впадину. Эффект от этого, знаю по собственному опыту, как от разряда тока. Помнится, мой первый инструктор по рукопашке называл этот удар «расслабляющим». Вот его и расслабило. Словив крюк с правой в висок, он опустился на землю и затих.

Шагнув ко второму, я услышал, как открывается дверь джипа. Мой следующий спарринг-партнер не придумал ничего лучшего, как с самурайским криком «кийя!» ударить меня ногой в голову. Может, когда-то в прошлом у него лихо получались все эти «маваши» и «майгери», но уж больно много было выпито и съедено с тех пор, и, вообще, лупить ногой по верхнему уровню получается только у героев боевиков. В обычной жизни эти удары больше опасны для самого бьющего. Я подсек его опорную ногу и окончательно выключил его ударом в основание черепа.

Третьему из сексуально озабоченных пришлось хуже остальных, он валялся на земле и орал во все горло, а его больно и умело били титановой дубинкой. Есть такие милые раскладные приспособления, лучшие друзья девушек, сразу после бриллиантов.

— Заткни его! — крикнул я.

— Сейчас, н-на! — и крики смолкли. Я подошел поближе и убедился, что валяющийся без сознания товарищ если и сможет кричать, то явно не сегодня и не в ближайшие несколько недель — последним ударом Даша сломала ему челюсть.

— Заводи мотор! — Я подбежал к «Лексусу», ключ торчал в замке. Отогнав машину в глубь стоянки, я любопытства ради пошарил в бардачке, где среди бумаг, перчаток и презервативов обнаружил ножик явно зоновской выделки, которым и проколол все четыре колеса их стального коня. Как говорится, береженого бог бережет. Исключительно с той же целью изъял у троицы мобильники и немного на них потоптался. Потом оттащил павших в кусты, где и оставил.

— Долго ты там? — Она подрулила к выезду со стоянки и отворила мне дверь.

— Вези меня, извозчик, — попросил я, прыгая в салон, — только сильно не гони.

— Как поедем?

— Через Ярославку, там машин больше, легче затеряться, — ответил я, закуривая.

— Принцип осторожного опасения?

Я постарался не вздрогнуть.

— Что?

— Так, ничего. Кстати, теперь ты просто обязан на мне жениться.

— Потому что спас тебя?

— Потому что нагло куришь в моей машине. Что ты смеешься?

— Да так, одна хохма вспомнилась.

— Поведай, дорога неблизкая.

— Это точно. Значит так, есть у меня хороший товарищ, Толя Пожарский.

— Не потомок, случайно?

— Может, и потомок, не знаю. Так вот, служил этот самый Толя у нас в конторе в информации.

В один прекрасный момент приходит на отдел разнарядка отправить одного офицера на трехмесячные курсы в Тверскую губернию, знаешь такие?

— Нет.

— Вот и славно. Бросили в отделе жребий, выпало Пожарскому, он и поехал.

— И что тут смешного?

— А то, что все три месяца его старательно учили, как убивать людей голыми руками и подручными предметами.

— А ему-то это зачем?

— А я знаю? У нас же как, из «спецуры» могут послать на курсы бальных танцев, а информатора — в учебку для убийц.