Сергей Самаров - Хозяин гор

Но все моджахеды знали, что любые слова человека, сказанные им о себе, эмир каким-то образом проверяет. Может, у него имеется собственная агентура. Или же он пользуется сведениями разведки «Джебхат ан-Нусры», даже задания ей дает. Такого варианта боевики тоже не исключали. Они считали своего эмира человеком не простым, весьма значимым в общей иерархии организации.

Сам он подобные слухи о себе старательно поддерживал фразами, брошенными якобы случайно, считал, что это придает ему авторитет в отряде. Но, по большому счету, отношение к нему определялось в основном его личными боевыми заслугами. Воинской отваги, храбрости и презрения к смерти эмиру хватало. Для многих моджахедов, подчиненных ему, эти качества являлись главными. Он часто сам вел в бой свой отряд, первым поднимался в атаку.

Все боевики знали, что смерть ищет именно того героя, который ведет себя именно так. Но эмир был вроде бы заговоренным. Несколько раз пули рвали на нем одежду, дважды попадали в бронежилет.

Одна из них по касательной зацепила стальную каску, которую он носил, срикошетила от нее и ударила в лицо моджахеду, который находился в стороне и на пять-шесть шагов позади. Она не убила боевика, а только сломала ему нос и обожгла кожу на лице, на всю жизнь оставила отметину, убрать которую без помощи пластического хирурга было невозможно.

Тогда в отряде и стали говорить о том, что пуля, попав в эмира и срикошетив от него, теряет свою силу за счет магии и уже никого убить бывает не способна. Поэтому моджахеды, когда эмир поднимал их в атаку, выскакивали с позиции как можно быстрее и старались держаться ближе к Сиражутдинову.

О том, что отряд отправляется в Дагестан, простые моджахеды и даже большинство командиров джамаатов, в том числе и Рагим Хасбулатов, узнали только после того, как эмир собрал весь отряд и перед строем зачитал собственный приказ. После чего он в сопровождении хозяйственного джамаата отправился на общие склады, чтобы получить продукты на время перехода, запас патронов, новые палатки и все остальное, что было необходимо.

Но хозяйственному джамаату пришлось больше часа ждать своего эмира, когда тот зашел в штаб за получением, как он сам сказал, окончательных инструкций. Они, видимо, были даны ему в письменном виде, потому что из штаба Рамазан Ахмедович вышел с большим и тяжелым рюкзаком, который предпочел нести сам, никому из подчиненных его не доверяя.

В действительности же в штабе долго пересчитывали вручную деньги, не слишком полагаясь на счетные банковские машины. Они часто останавливались, когда считали доллары, потому что значительная часть таковых была фальшивой. Потом, тоже вручную, те же самые люди пересчитывали и рубли, которых было очень много. Их машины тоже не любили, но не потому, что те были фальшивыми. Причина состояла в том, что бо2льшая часть их была потертой, прошедшей через многие руки, кошельки и карманы.

— А какие такие особо важные дела могут быть у заместителя начальника сельского райотдела? — наивно поинтересовался старший лейтенант Семипалатин, спросил просто так, ради обогащения собственного опыта.

— Ты какими-то московскими нормами рассуждаешь, старлей. Это где-нибудь в столице можно держать человека на должности и допускать, чтобы он ничем не занимался. А подполковник Темиров был заместителем начальника по оперативной работе. Он лично принимал участие во многих операциях. В его подчинение входил районный ОМОН, пока в Росгвардию не был передан, и даже уголовный розыск. Ну да ладно, отправляйся на поиски, — сказал Абдул-Меджид Ниязович. — А я своими делами займусь. — Он вытащил телефон, нажатием одной кнопки, без набора, послал вызов и начал на ходу разговаривать на каком-то языке, которого старший лейтенант Семипалатин не знал.

Слова старшего следователя Газалиева о подполковнике полиции Темирове заставили командира взвода задуматься. Он быстро объяснил задачу бойцам, стоявшим около бронетранспортеров. Разжевывать ее Семипалатин не стал. Он никогда этого не делал. Его бойцы и сами умели думать. Старший лейтенант хотел и сам вместе со всеми включиться в поиск, но мысли его упорно возвращались к подполковнику Темирову. Поэтому Игорь Витальевич двинулся по дороге чуть в стороне от солдат, но в том же направлении.

— Поиск вести в высоком темпе! — все же дал он напутствие взводу.

«Так что же произошло с подполковником Темировым? — раздумывал командир взвода спецназа военной разведки. — Мог он быть бандитом и старшим офицером полиции одновременно? Едва ли. И вряд ли мог приказать расстрелять собственную семью. Ладно бы еще жена и дети. Там всякое можно допустить. А вот родителей — мать с отцом, дедушку с бабушкой!.. Нет, это выше обычного понимания ситуации.

И кто тогда стрелял в бандитов? Одного в коридоре уложил, еще предположительно троих — на крыльце. Из какого оружия?

А если бандиты его увели силой? Неизвестно, конечно, по какой причине им мог понадобиться живой ментовский подполковник, однако такой вариант исключать тоже нельзя. Но если он находится в плену в качестве заложника, то разобраться с бандой будет чрезвычайно трудно. Нельзя исключать, что это единственный пленник.

Не будь этого, можно было бы определить местонахождение банды и нанести по базе ракетно-бомбовый удар с помощью вертолетов, которые всех боевиков просто перемешают с пылью, размажут по окрестным скалам, в воздух, в конце-то концов, превратят. Но если банда держит заложников, то ни о каком ракетно-бомбовом ударе даже и говорить не стоит. Никто не возьмет на себя смелость отдать приказ о такой атаке до того, как будет точно выяснено количество пленников и все они не будут освобождены.

Конечно, верить и надеяться на то, что все обойдется так гладко, не приходится. Заложников обычно для того и берут, чтобы выставлять их в качестве живого щита, хоть в какой-то мере себя обезопасить. А это уже автоматически означает, что сперва придется проводить войсковую операцию по освобождению заложников, и только потом — по уничтожению самих бандитов.

То есть моему взводу предстоит опять вступать в бой. Чем меньше останется вооруженных бандитов, тем впоследствии проще сложится эта схватка. Следовательно, чтобы этого добиться, сейчас требуется догнать и уничтожить хотя бы тех шестерых боевиков, которых мы в настоящий момент и преследуем».

— Темп поддерживать! Шевелить ногами! Глазами по кругу вращать! Кто что заметит, немедленно доклад мне! — заявил старший лейтенант. — Они с грузом идут. Мы обязаны их догнать.

Первым почти полностью сгоревшую сигарету заметил командир второго отделения младший сержант Чубо. Это был один из тех трех следопытов взвода, про которых Семипалатин говорил старшему следователю.