Андрей Троицкий - Москва Икс

В темноте он сунул в руки Кольцова бумажный пакет, сказал, что тут немного денег на первое время, адрес квартиры в районе Беговой и ключи, в квартире можно жить месяца два, пока не будут улажены кое-какие вопросы, там есть телефон, но пользоваться им можно только в крайнем случае, Сан Саныч, когда будет надо, сам найдет Кольцова. Платонов чихнул, поднял воротник плаща и пропал в темноте.

Кольцов, поплутав по темным закоулкам, вышел на какую-то площадь, поймал такси, сел сзади, раскрыл пакет, вытащил листок ученической тетрадки и назвал адрес в районе Беговой, решив, — будь что будет.

Через пару дней после застолья Кольцов уехал в Рязань, где уже второй месяц работал товароведом на продуктовом складе. В понедельник он вышел на смену, еще не успел переодеться в рабочий халат, как по громкой связи вызвали в директорский кабинет на втором этаже. Он вошел, дверь за его спиной закрыл здоровенный дядька, еще двое незнакомцев в штатском, сидевших на стульях у стены, поднялись. Остался сидеть только местный участковый милиционер в кителе и галстуке, картуз он снял, положил на стол, потому что в кабинете стояла жара.

У Кольцова было несколько секунд, чтобы принять решение: уступить без боя или попробовать по-другому, с тремя парнями в штатском он, возможно, как-нибудь справится, мента в окно выкинет вместе со стулом. Кольцов повернулся и шагнул назад, он хотел ухватить за шкирку и перебросить через себя человека, закрывавшего собой дверь, но в последнюю секунду передумал. Если это гэбэшники, зачем им понадобился участковый? Гэбэшникам не нужны менты.

Значит… Что-то тут не так. «Не делай глупостей, о которых потом пожалеешь», — предупредил дядька в штатском. Кольцов позволил оперативникам заковать себя в наручники и провести личный обыск, через полчаса его заткнули в помятый «москвич» и отвезли в городской отдел внутренних дел.

Во второй половине дня дознаватель начал допрос. Это был средних лет худой мужчина, холостяк, видимо, с язвой желудка, в летних брюках и пиджаке, который носил для солидности. Он попросил задержанного представиться полным именем, — Юрий Павлович Кольцов, сообщить место и дату рождения, есть ли близкие родственники, адрес прописки, род занятий, дальше вопросы посыпались в произвольном порядке, — и сердце стало биться спокойнее.

Из вопросов, которые задавал дознаватель, складывалась такая картина. Бывший хозяин паспорта Юрий Павлович Кольцов более года назад уволился из московской потребкооперации и с тех пор занимался в основном темными аферами, подлогами и воровством. Некоторое время назад в Рязани он представился сотрудником центрального аппарата Потребкооперации, предъявил документы, выставил подложный аккредитив на одну тысячу двести пятьдесят рублей и получил в рязанском отделении потребкооперации наличные средства для закупки у населения сушеных грибов и лесных ягод.

В милиции думали, что кооператора с деньгами след простыл, а он, родной, тут на складе трудится в поте лица. Кстати, по этому месту работы будет подготовлена проверка: не дай Бог кооператор и здесь что-то украл или новую аферу провернул.

Кольцова перевели в городской следственный изолятор, сунули в камеру, забитую народом. Вариантов у него не было: рассказать, кто он есть, раскрыться, — нельзя, значит, надо оставаться кооператором, аферистом. В этом приключении есть свои преимущества, гэбешникам в голову не придет искать его в тюрьме или на зоне, да еще под чужой фамилией. За ущерб в тысячу двести рублей много не дадут, ну, год или полтора, не больше. На следующий день в кабинете дознавателя он написал явку с повинной, тот, оформив бумаги, передал их следователю.

Суд состоялся через три месяца, Кольцов получил четыре с половиной года колонии усиленного режима, но провел на зоне чуть более двух лет, — оказался на свободе в 1987-м году по амнистии в честь 70-и летнего юбилея Октябрьской революции. Аля, решив, что он исчез навсегда и больше не вернется, вышла замуж за военного контрразведчика, Сан Саныч по-прежнему работал в Министерстве морского флота.

Встреча с Сан Санычем состоялась в Москве в ресторане, вдалеке от центра, общественным транспортом туда было неудобно добираться, а таксисты брали три счетчика. По путям громыхали трамваи, с другой стороны улицы, стоял влажный хвойный лес.

Суббота, было много народу, зал довольно большой такие помещения гэбешникам трудно прослушать, нужны направленные микрофоны, несколько агентов и еще полтонны дорогостоящей аппаратуры. К семи вечера публика уже под хмельком, на эстраде размером с пятикопеечную монету, четверо слепых музыкантов играли фокстрот «Ах, эти черные глаза». Смеялись женщины, между столиками крутились официантки, девушки не самые молодые, но шустрые, табачный дым слоился под потолком, десертное румынское вино и венгерский рислинг лились рекой.

Внешне Платонов почти не изменился, только костюм скромный, серо-коричневый, поношенный, и еще — он не вынимал из жилетного кармана золотые часы на цепочке, носил на руке скромную «Победу» в стальном корпусе на кожаном ремешке. Но его бумажник, кажется, стал еще толще. Сан Саныч обрадовался встрече чуть не до слез, сказал, что его не покидало чувство, будто тогда, около трех лет назад, с Кольцовым вышла какая-то неприятность, не более того, — но только не большая беда, — и он непременно вернется. О себе сказал, что похоронил жену, теперь близких родственников не осталось, только сестра двоюродная и тетка.

— Что ж, давайте продолжим тот разговор, который прервали еще тогда, — Сан Саныч наполнил рюмки. — Я могу вас устроить в Балтийское морское пароходство на один из сухогрузов, который ходит за границу.

— Подождите, — покачал головой Кольцов. — Я связался с двумя старыми друзьями, ну, с которыми бежали из воинской части. Нельзя ли устроить их матросами или мотористами, не важно на какую должность, — лишь бы сесть на посудину? Уплыть, и чтобы с концами.

Сан Саныч спросил, что это за люди, где живут и чем занимаются. Услышав ответ, сказал:

— Это будет трудно. Но попробуем.

Платонов сказал, что ему чертовски трудно будет это сделать, — состряпать подложные документы, устроить Кольцова и его друзей на работу в пароходство, на корабль. Да, Платонов хочет помочь, и поможет, он человек со связями, но дело трудное даже для него. Поэтому Сан Саныч вправе рассчитывать на ответную благодарность. Эту тему они прошлый раз вскользь затронули, — нужны ответы на вопросы, которые давно готовы, конверт Кольцов заберет из почтового ящика в одном из домов в центре Питера. Еще прошлый раз Сан Саныч заикнулся, что интересуется не только самой операцией «Гарпун», но особенно — сотрудниками Красного креста, которых морпехи вытащили из плена и взяли на корабль.