Андрей Троицкий - Москва Икс

Только к середине дня он добрался до небольшого села неподалеку от Батуми, отсюда до города всего ничего, но Сурен чувствовал: еще немного — и он заснет за рулем. Остановился у частного дома, толкнул калитку и вошел. Здесь жил старый приятель покойного отца дядя Серго. До появления Сурена он, накинув ватник на плечи, сидел на лавочке возле крыльца и терзал транзисторный приемник, низко наклонив голову, слушал новости. По двору, носились куры.

Хозяин — сухой старик с загорелым лицом, седыми волосами, доходящими почти до плеч, крупным носом и голубыми навыкате глазами. Он давно похоронил жену, жил и работал в колхозе, где выращивали мандарины, но недавно в райкоме партии сказали, что пора уступать дорогу молодым, а самому отправляться на запасные пути. Теперь, говорят, колхоз ликвидируют, а землю скоро распродадут под дачи.

Серго вернулся в дом своих предков и доживал свой век здесь. Увидав Сурена, вскочил, как ошпаренный, подбежал, обхватил двумя руками за шею и повис на ней, втащил его в комнату. Сурен посмотрел на себя в зеркало и увидел бродягу с землистым лицом, в каждую складку кожи въелась пыль, губы бескровные, волосы серо-желтые, будто седые. Куртка и штаны давно потеряли первоначальный цвет и сделались грязно-бурыми, заляпанными темными пятнами.

Он снял башмаки, куртку и свитер. Серго порылся в бездонном сундуке, нашел кое-какую старую одежду, которую когда-то здесь оставил Сурен, на всякий случай, чтобы было во что переодеться, и вот такой случай произошел. Вещи были поношенными, они немного маловаты, но они гораздо лучше, чем грязные лохмотья. Хозяин отвел гостя в пристройку, где у него давно была устроена русская баня, но Сурен сказал, что баню топить не нужно, на нее нет сил, он помоется под душем. Вскоре Сурен вернулся в дом, хозяин усадил дорогого гостя в мягкое кресло, побежал через улицу к соседке, чтобы та помогла на стол накрыть, а когда вернулся, Сурен спал в кресле.

Уже наступил поздний вечер, почти ночь, когда Сурен проснулся, вышел во двор и выкурил сигарету, потом они сели к столу, выпили чудесного розового вина, поужинали лобио, сыром, самодельной колбасой и вяленым мясом. Серго, человек не слишком любопытный, сыпал вопросами, как и что в Армении, велики ли разрушения, и есть ли надежда хоть в следующем году жилье восстановить, как поживает дядя Артур и тетка Ануш. Сурен отвечал, что у родственников все нормально, о землетрясении рассказал общими фразами, не вдаваясь в страшные подробности, но Серго все равно мрачнел, качал головой и наливал вина.

— Значит, Артур и Ануш в порядке? — снова спросил Серго, словно чувствовал ложь.

— В полном порядке, — ответил Сурен, вспоминая разрушенный дом, избитого до смерти старика с синим плоским лицом, который лежал на земле за развалинами надворных построек. В старике было трудно узнать дядю Артура. — Ему сейчас лучше, чем нам. Ну, в каком-то смысле лучше…

Утром чуть свет Сурен встал, выпил чая и быстро собрался. Когда он шел к машине, по двору носились куры, а Серго, кажется, всю ночь просидевший со своим приемником, вышел на дорогу провожать.

Через час Сурен остановил машину во дворе пятиэтажного блочного дома, пешком поднялся на последний этаж и позвонил. Дверь открыла немолодая женщина, тетя Вера, в домашнем платье и синей кофте, поздоровалась, пропустила гостя в квартиру. Сурен останавливался здесь, когда бывал в Батуми, сейчас к его приезду квартира была убрана, пол помыт. Все тут по-старому, в большой комнате диван, над ним коврик с белым лебедем, который плавал в голубом пруду, сервант с посудой, телевизор в углу и платяной шкаф, на тумбочке телефонный аппарат.

В комнате поменьше железная кровать с никелированной спинкой и комод. Тетя Вера отдала ключи, спросила надолго ли приехал, разговора о деньгах она не заводила, хорошо зная, что постоялец заплатит щедро, не скупясь. Сказала только, что в холодильнике свежий суп, яйца и козий сыр, — это для Сурена, — не нужно чего еще? Сурен поблагодарил, сказал, что он сыт и отсчитал деньги, тетя Вера, спрятала купюры под кофту, долго благодарила, потом вышла на балкон и стала снимать белье. Между двумя пятиэтажками была натянуты веревки, пропущенные через колесики, колесико крутишь, и белье само к тебе едет. Хозяйка уложила все в корзину из-под фруктов и попрощалась, — когда здесь гости, она на время переезжала к сестре, — и спросила, не надо ли что-нибудь постирать, наконец ушла…

Сурен после душа завернулся в простыню, вытащил из потайного кармана перстень с алмазом и золотую печатку, на безымянный палец левой руки надел серебряный перстень, что подарила Лена. Он сел на диван и сделал несколько звонков. Он не знал человека, которому звонил, но знал, что этот парень живет здесь и готов помочь за приличное вознаграждение.

Через час в квартире появился молодой человек с двумя сумками, набитыми одеждой, он оставил поклажу, сказал, что подождет во дворе и ушел. Сурен примерил вещи, выбрал короткое шерстяное пальто, пару свитеров, рубашки и ботинки из толстой кожи. Все импортное, слегка поношенное, но чистое и выглаженное. Он вышел на балкон, засунув пальцы в рот, свистнул. Молодой человек поднялся наверх, сложил в одну сумку то, что не подошло, получил расчет и ушел.

Вскоре пришел некий Резо, мужчина средних лет, изыскано одетый, с модельной стрижкой, он часто улыбался и светился изнутри, как пасхальное яичко. Спустились вниз и осмотрели «Ниву». Сурен сказал, что работа срочная, машина может понадобиться через день-другой, надо отрихтовать кузов, покрасить его, поменять стекла, проверить движок и тормоза.

— Лобовуха будет самопальная, — сказал Резо. — Сталинитовая. Наши ребята отливают. Хорошее качество. Когда увидите — понравится. Триплекс сейчас, сами понимаете, ни за какие деньги. По кузову нет вопросов. Сделаем, покрасим. Все проверим, фильтры поменяем, масло. Но нужно трое суток, это минимум.

Сурен сказал, что добавит за срочность столько, сколько надо. Резо помялся и ответил, что в принципе к завтрашнему вечеру можно успеть, он поговорит с людьми, они поймут. Срочно, значит, срочно. Резо еще немного помялся, будто боялся схлопотать по шее, глубоко вздохнул и назвал цену. Заказчик был не в настроении торговаться, — достал бумажник и дал половину вперед, Резо забрал ключи, сел в машину и уехал, Сурен поднялся наверх, сделал еще один звонок старому знакомому Геннадию Данилову.

— Значит, ты уже здесь? — радости в голосе не было. — Быстро… Это хорошо, что приехал. Отлично это, ждал тебя. Черт, сколько лет, сколько зим…

— Да, дружище, я тут. У тебя все готово?

— Ну, нет, не совсем, — Данилов замялся. — Это не для телефона. Появились некоторые сложности. Непредвиденные обстоятельства. Ты на машине?