Андрей Троицкий - Москва Икс

— Нет, почти рядом.

Он остановился на перекрестке, ожидая зеленого света, рядом притормозил огромный коричневый «форд», выпущенный лет пятнадцать назад, в начале семидесятых, это была единственная на весь город американская машина. Хозяин «форда» уже давно пытался кому-нибудь сбагрить эту колымагу с космическим пробегом, но желающих не находилось. В этом городе все мужчины мечтали об американской машине, но только не об этой, — готовой развалиться не сегодня-завтра. Три года назад, когда Сурен пировал здесь с друзьями, ему предложили купить иномарку, он был навеселе и подумал: почему бы и нет? Но сделка не состоялась: в тот вечер Сурен выпил много, но не так много, чтобы совершить глупость.

Данилов угрюмо молчал, машина покрутилась по окраинным улочкам, выехала из города, поползла в гору по узкой дороге, забралась так высоко, что внизу показалось море и линия горизонта, нечеткая в первых вечерних сумерках. Через полчаса они оказались в пустынном месте, кусты туи загораживали некрашеный дом, отделенный от дороги покосившимся забором. Окна темные, кажется, внутри никого, но из трубы дымок. Данилов сказал, что здесь им никто не помешает, вылез, толкнул калитку и пошел вперед, показывая дорогу.

Темная листва засыпала дорожку, где-то высоко шумел ветер. Поднялись на крыльцо, Данилов постучал в дверь — два быстрых удара, три с промежутками. С той стороны кто-то глянул через стекло, лязгнула задвижка, повернулся ключ в замке.

Дверь открыл мужчина лет тридцати в коротком зеленом свитере и кепке, надвинутой на глаза. Он назвал свое имя — Дато и протянул руку, горячую и влажную, поспешно отвел взгляд, не посмотрев в глаза Сурена. Внутри сумрачно и сыро, хотя топится железная печка, после улицы глаза не сразу привыкли к полумраку. У окна, выходившего на дорогу, письменный стол, рядом железная кровать, застеленная лоскутным одеялом.

Возле стола на табурете сидел худощавый мужчина лет тридцати с тонкими усиками, одетый в новую куртку из черного кожзаменителя, пахнувшего клеенкой. На столе литровая бутылка с прозрачной жидкостью, пара стаканов, половина лаваша и кусок молодого сыра. Человек внимательно смотрел на Сурена, словно что-то решал про себя и не мог сразу решить, наконец, когда молчание затянулось, представился Вахтангом, но не встал и руки не подал.

— Ну что, давайте глянем на вашу работу? — Данилов потер ладони, будто замерз. — У человека времени мало.

— Сейчас, — сказал Вахтанг. — Все посмотрим. Все проверим. Только немного подождать придется. Ксива не при нас. Верный человек должен подвезти. Буквально с минуты на минуту. Это простая мера предосторожности.

— Но вы же обещали, что к трем все будет готово, — сказал Данилов.

— Мы прошлый раз влетели, — ответил Вахтанг. — Чудом ушли. Менты в затылок дышали. И не хотим, чтобы все по новой пошло. Подождем десять минут. Это ведь не долго…

— А что за человек? Ну, ваш, третий?

— Я же говорю: он свой парень, — сказал Вахтанг. — Ему можно верить.

Сурен сел на табурет у окна, выходившего в сад, поставил саквояж на колени. Отсюда видны голые деревья со спутанными ветками, козла, на которых пилят дрова, и одинокая будка сортира. Взгляд зацепился за бугорок земли, направо от туалета. Земля была разрыта недавно, сверху два холмика, припорошенных листвой, их не сразу и разглядишь, но земля точно — свежая, лежит темными комками, к стволу дерева прислонили лопату. Что это и на кой черт выкопана бесполезная яма… От этой мысли сделалось неуютно, тоскливо, будто уже все кончено, и он, еще живой, сам добровольно лег в могилу.

Он думал о том, что все получилось глупо, чудовищно глупо, он сам позволил затащить себя в эту дыру и теперь не понятно, чего ждать от этих парней, чем кончится представление. Этот первый, который открыл дверь и назвался Дато, с потными руками и ускользающим взглядом, — психопат, наркоман со стажем. Второй, в куртке из клеенки и с татуировкой на внешней стороне ладони, — вроде гопник, и наколку такую на воле не сделают, она для тех, кто мотал срок.

Да, от этой братвы не знаешь, чего ждать, сейчас они выигрывают время, смотрят на дорогу, не увязалась ли следом из города еще одна машина. Может, в Батуми у Сурена есть заступники, это предположение надо проверить, немного подождать, — дорога оставалась пустой, никто не проехал ни в ту, ни в другую сторону.

— Может, пока суть да дело, чачи дернем? — предложил Дато. — По глоточку?

— Я, пожалуй, пригублю, — Данилов подошел к столу, щедро плеснул в стакан из бутылки, выпил одним глотком и занюхал кусочком сыра. — Хороша, зараза… Ух…

Данилов отошел в сторону и встал в темном углу, Дато, набравшись мужества, шагнул вперед к Сурену и, выхватив из-за пояса семизарядный револьвер, взвел курок и заорал:

— Хватит пялиться в окно. Подними грабли. Вставай. Только медленно.

Сурен сделал пару шагов вперед, молча опустил саквояж на пол, поднял руки. Дато забежал за его спину, его руки тряслись, ствол револьвера выписывал в воздухе восьмерки, на лбу выступили капельки пота, глаза с расширенными зрачками блестели, словно внутри, где-то в голове, горел фонарик. Если спуск револьвера мягкий, этот малый запросто всадит пулю в затылок Сурена. Заволнуется, затрясется, чуть согнет палец…

Данилов тоже поднял руки, он стоял в своем темном углу и смотрел куда-то в сторону, на него никто не обращал внимания, но Данилов руки не опускал. Вахтанг подошел, ловко сунул руки в карманы Сурена, вытащил из брюк портмоне, проверил его содержимое и сунул за пазуху. Ловкими пальцами прощупал пальто, складки одежды, схватил саквояж, отступил к окну, присел на пол и стал копаться с замком.

— Что у тебя здесь? — спросил Вахтанг, он тоже волновался, голос сделался высоким, каким-то бабьим. — Что в саквояже?

— Это личные вещи, — сказал Сурен. — Ничего интересного.

— Подожди, — крикнул ему Дато. — Успеем с этим чемоданом. Смотри, какие у него на руках кольца. Господи… В жизни таких не видел.

Вахтанг встал, подошел ближе, дернул Сурена за руку и стал разглядывать перстни.

— Снимай, — сказал он.

Сурен плюнул, снял печатку, перстень с бриллиантом и бросил на пол. Вахтанг наклонился и поднял, поцокал языком и опустил в карман, шагнул к Сурену и с коротким замахом ударил по лицу открытой ладонью, справа и слева, и снова слева. Во рту разошелся сладковатый вкус крови, Сурен сглотнул кровь. Вахтанг ударил прицельно в нос, Сурен качнулся. Он чувствовал, как из ноздри на губы скользнули горячие капли, прочертили дорожку от носа до губ, он слизал их. Капли снова выступили, скатились с подбородка и упали на пыльные доски пола. Сзади Дато несколько раз больно ткнул стволом револьвера в шею и в ухо.