Андрей Троицкий - Москва Икс

— Открывай, — крикнул Сурен. — Иначе выбью дверь. И кончу тебя.

Щелкнул замок, Сурен вошел в каюту. Доктор с зеленым от страха лицом сидел на полу.

— Нужны бинты, — сказал Сурен. — Сильный антибиотик, шприц. Морфин или хоть промидол.

Доктор встал на корточки и пополз в другую каюту, переоборудованную под врачебный кабинет и операционную, набрал пароль сейфа, повернул ручку и долго копался в лекарствах. Он вернулся с бумажным пакетом.

— Пошли со мной, — сказал Сурен. — Есть работа.

— Посмотрите, — доктор выставил вперед руку, растопырил дрожащие пальцы. — Я не могу. Мне плохо… Когда перестанет штормить — может быть… Но не сейчас.

Сурен снова оказался в коридоре, завернул в каюту четвертого помощника. Бондарь лежал на боку в луже крови, он был без сознания, Сурен перевернул его на спину, стараясь понять, откуда столько крови, расстегнул ремень Бондаря, приспустил штаны, протер ноги влажным полотенцем. Вот оно: кусочек свинца пробил бедро выше колена, выдрал кусок плоти и вышел, но не задел бедренную артерию. Ремнем он перетянул ногу выше раны, но не остановил кровь. Ремнем не получится, но в аптечке есть резиновый жгут… Бондарь застонал, открыл глаза и вытянулся в струнку, будто услышал команду «смирно», лицо сделалось похожим на деревянную маску, он оскалил порченные табаком зубы, будто хотел рассмеяться в лицо смерти, но не успел. Да, похоже, жгут больше не нужен.

Добравшись до ванной комнату, Сурен вымыл руки и перерезал веревку, сжимавшую горло четвертого помощника капитана, — если шторм продлится еще немного, Корнелюк задохнется, его силы уже на исходе.

На нижнем уровне раздались сухие хлопки пистолетных выстрелов, за ними несколько коротких автоматных очередей. Значит, Кольцов пока еще жив. Теперь коридор был пустым, Сурен стараясь удержать равновесие, добрался до лестницы, стал медленно спускаться. Внизу прямо под ступеньками лежал какой-то человек с окровавленным лицом, то ли живой, то ли мертвый, он прижимал к груди автомат без магазина. Пластик переборок раскрошили пули, в коридоре горели все верхние светильники, было полно воды, значит, разбит по крайней мере один иллюминатор. Полоснула короткая очередь, Сурен успел убрать голову и присесть.

— Юра, ты жив? — крикнул он.

В ответ автоматная очередь. Пули сбили с торцевой стены огнетушитель. Сурен выглянул: коридор пуст, человек с автоматом высунулся из-за противоположного угла, выпустил короткую очередь и снова спрятался. Двери кают не заперты, можно перебегать от одной каюты к другой, пережидать и двигаться дальше. Коридор — метров четырнадцать, Сурен бросился вперед, толкнул дверь плечом, ввалился в каюту. Ударила очередь, на этот раз длинная, пули покрошили противоположную переборку, из-под пластика вылезла электрическая проводка, она искрила, свет в коридоре стал мигать.

Сурен сидел на корточках, в шаге от него лицом к двери лежал матрос в тельнике, хозяин каюты. Он строго выполнял приказ, переданный по громкой связи, — расставил ноги, руки за головой, пальцы сцеплены. Он закрыл глаза, боясь посмотреть на Сурена, но любопытство пересилило страх.

Матрос повернул голову и сморгнул:

— Слышь, уборщик, это ты что ли?

— Точно.

— Ты чего… Чего тут делаешь?

— Пришел в коридоре подмести. А тут стреляют.

Матрос закрыл глаза и замер, сообразив, что сейчас лучше помолчать. Сурен высунулся из каюты, судно клюнуло носом, зарылось в волну, пол словно провалился в яму, из-за угла коридора показался стрелок, он, стараясь сохранить равновесие, оттолкнулся от противоположной стены, но не смог устоять, опустился на колени, ударился головой, автоматный ремень съехал с плеча. Человек, оказавшись на линии огня, захотел убраться назад, Сурен упал, лежа на боку, вскинул руку с пистолетом и выстрелил зряче, зная, что не промахнется, обе пули вошли в правую сторону груди.

Из-за угла высунулась чья-то рука, автомат исчез. Сурен поднялся, сделал еще одну перебежку, толкнул плечом дверь каюты, она оказалась заперта, он шагнул дальше, пнул другую дверь, ввалился в темноту, сел на мокрый пол, пригнул голову. Рядом лежал человек в засаленной спецовке, от волнения он глубоко дышал и шмыгал носом. Автоматная очередь прошла над головой. Лопнул светильник, будто граната взорвалась, лампы в коридоре замигали чаще. Стрелок переместился, выпустил очередь по переборкам, надеясь, что Сурен стоит на ногах, и шальная пуля его достанет. Разлетелся раскрошенный пластик, лопнуло что-то хрупкое, зазвенело, по брызнули мелкие стекляшки, запахло водкой. Человек на полу, учуяв этот запах, тяжело вздохнул, заворочался.

Еще очередь, эта прошла ниже, едва не задела голову, Сурен выскочил из каюты, рванулся вперед. Стрелок бросил автомат на пол, достал пистолет, шагнул из-за угла, одной рукой он держался за поручень, чтобы не упасть, вытянул другую руку. Пол под ногами куда-то провалился, стал снова подниматься вверх, человек поскользнулся, пули вошли в потолок, срикошетив разбили светильники. Сурен тоже не удержался на ногах, но теперь он был слишком близко, чтобы промахнуться, стрелял почти в упор, с трех шагов.

Человек бросил оружие, сел, уперевшись одной рукой в переборку, и повалился на бок. Стало почти темно, только в другой стороне коридора вспыхивали и гасли две целые лампочки. Сурен перевернул человека с бока на живот, старпом Свиридов был еще в сознании, злыми белыми глазами он глянул на своего убийцу, хотел что-то сказать, но не смог, — сложил губы бантиком и почмокал, будто хотел покормить собачонку, подзывал ее. Он выставил вперед руки, схватил Сурена за куртку, притянул ближе. Через минуту хватка ослабла, пальцы разжались.

Сурен вошел в первую каюту, оказавшуюся пустой, он перезарядил пистолет, взвел курок, сел на койку и стал ждать. Прошло минут двадцать, полчаса… Он вышел в пустой коридор, поднялся по лестнице, тут тоже никого не видно. Еще через четверть часа он нашел Кольцова. Тот сидел на полу перед дверью на палубу, на лице ссадины, правый глаз распух и закрылся. Сурен опустился на корточки, обнял Кольцова за плечи и почувствовал, как на глазах выступили слезы.

— Дружище, — сказал Сурен. — Ты жив… Все в порядке?

— Жив и даже здоров. Всего несколько синяков. Да, бывало и хуже. А Бондаря не видел?

— Он убит, — Сурен вздохнул. — Ты почему сидишь? Что-то с ногами?

— Нет, я просто… Боюсь. Ну, боюсь встать. На ноги подняться… Мне кажется, что волна перехлестнет через борт, подхватит и унесет в море. Ко всем чертям…

Кольцову хотелось заплакать, но он вдруг рассмеялся.

К восьми утра шторм ушел на север, над водой поплыл туман. С капитанского мостика спустился боцман Лазарев. Он вытащил стальную фляжку с водкой и пустил ее по кругу. Сурен сделал большой глоток, Кольцов тоже хлебнул и попросил сигарету. Боцман сказал, что капитана и рулевого подстрелили, судно на некоторое время оказалось без управления, и чудо, что не затонуло. Однако груз в трюме сместился, теперь «Академика Виноградова» крен на левый борт, надо связываться с берегом и просить помощи англичан, поскольку они находятся рядом с английскими территориальными водами.