Александр Ушаков - Воровская зона

— Я не понимаю, о чем вы говорите! — покачал головой Ларионов.

— Не понимаешь? — удивленно посмотрел на него Баронин.

— Нет, — выдержал его взгляд тот. — Я был у любовницы, и она сможет подтвердить, что с десяти вечера мы занимались любовью…

— А в три часа тебе из теплой постельки вдруг приспичило тащиться домой! — усмехнулся Баронин.

— А это уже мое дело, — пожал плечами Ларионов, — что и когда мне приспичило! Насколько я помню уголовный кодекс, — уже с известной долей наглости проговорил он, — там нет статьи, запрещающей уходить от любовниц в три часа ночи!

— Нет, — охотно подтвердил Баронин. — За любовниц наказания пока нету, а вот за это, — он потряс кобурой, — есть!

— Пистолет я, как вы и сами прекрасно понимаете, нашел! — продолжал уже откровенно издеваться над Барониным Ларионов. — Хотел утром отнести вам, да не успел!

— Это хорошо, что не успел! — улыбнулся Баронин и, заметив на лице Ларионова недоумение, добавил: — Ищи тогда того, кто палил из него на Владивостокской!

А в том, что Ларионов палил в него именно из отобранного у него «ТТ», Баронин не сомневался. Ствол до сих пор еще пах порохом, а в обойме сиротливо торчал один патрон.

— Сейчас, — продолжал Баронин, — мои люди найдут в стволе спасшей меня лиственницы пули, пущенные из твоей игрушки, и тогда я с тобой поговорю уже по-другому…

Удар попал на этот раз в цель, и в глазах Ларионова снова появилась тревога. Но он упрямо продолжал идти в несознанку. Понимая, что ничего больше он от этого парня не добьется, Баронин нацепил на него наручники и отвез в камеру управления. Он рассчитывал раскрутить Ларионова на следующий день, после баллистической экспертизы. Если, конечно, в лиственнице и на самом деле остались его пули, на что он очень надеялся.

— Ты полагаешь, — спросил его Турнов, когда он на следующее утро рассказал ему о случившемся, — что вышел на финишную прямую?

— Не сомневаюсь, Павел Афанасьевич! — твердо ответил Баронин. — Иначе зачем меня убирать?

Он ничего не сказал пока о Дальнегорске, оставляя этот сильный козырь про запас. Впрочем, теперь, точно зная, кто был убийцей Туманова и Бродникова и откуда он прибыл, он мог раскручивать это дело дальше даже без Борцова.

— Кто знает, — задумчиво проговорил Турнов, вставляя сигарету в красивый мундштук из вишневого дерева, — кто знает… А не поспешил ты с этим Ларионовым? — щелкнул он зажигалкой.

— Поспешил? — недоуменно глядя на шефа, переспросил Баронин. — Да через несколько часов мы будем иметь на руках результаты экспертизы!

— Я не об этом, — поморщился Турнов. — Лучше было присмотреть за ним…

— Ну да, — насмешливо произнес Баронин, — иными словами, дать ему время залечь на дно! Ведь о том, что этот Скрип жив, они будут знать уже сегодня, если уже не знают!

— Думай, что говоришь, Баронин! — повысил голос Турнов, недовольно глядя на подчиненного. — Я только хочу знать, что ты будешь делать, если не найдешь ни одной пули? Посадишь его на пять лет? Так давай, сажай! А толку-то что!

Здесь Турнов был прав. Если они не найдут ни одной пули, выпущенной из отобранного у Ларионова пистолета, то оборвется еще одна ниточка, ведущая к середине клубка.

— Все правильно, Павел Васильевич, — пожал плечами Баронин, — но и на свободе оставлять его было нельзя…

Турнов согласно кивнул. Что правда, то правда! Попросив сразу же ознакомить его с результатами экспертизы, он отпустил Баронина…

Звук открываемой двери оторвал Баронина от воспоминаний. Но… это были не его тюремщики. Судя по раздавшимся голосам, в дом вошли двое: парень и девушка. Говорили они, насколько мог догадаться Баронин, по-фински. Парень на чем-то настаивал, и в его голосе явно звучали требовательные нотки. Да, это был шанс, один шанс из тысячи, единственный и неповторимый, подаренный ему Судьбой! И Баронин, собрав все свои силы и надувшись так, что у него проступили все вены на шее, громко замычал. Голоса сразу же смолкли, потом послышался шепот, а вслед за ним, к величайшему разочарованию Баронина, удаляющиеся быстрые шаги и стук входной двери.

Баронин бессильно опустил голову. Потом саркастически усмехнулся над самим собой. Как же, придут к тебе на помощь! Размечтался! Они, наверно, рвут сейчас от этого дома, не помня себя от страха! И вдруг его кольнуло. А что, если повязавшие его парни вообще больше не вернутся? Могло быть такое? Конечно, могло! Да и зачем он им? Убивать его? Лишний шум! А так он и сам загнется в этой проклятой комнатушке!

Возбужденный появившейся было надеждой, Баронин, собрав все силы, попробовал еще раз освободиться сам. Но все его усилия и на этот раз ни к чему не привели. Тонкие ремни только еще сильнее врезались в его тело. И провозившись минут десять, он затих. Как это ни печально, но ему, полному сил мужику, приходилось смириться со своей незавидной участью. Кожаные веревки оказались сильнее. И даже сам великий Гудини вряд ли вывернулся бы из этой ситуации. Хотя, конечно, кто знает? Великий маг выходил и не из таких! Но он, увы, не Гудини! Баронин закрыл глаза. Где-то далеко в лесу куковала кукушка, и Баронин грустно усмехнулся. Обычно считали оставшиеся годы, ему же, по всей вероятности, надо считать дни, если не часы…

И вдруг он явно услышал скрип половицы, словно кто-то осторожно крался к двери его темницы. Баронин весь превратился в слух. Так и есть, в доме действительно кто-то был. А что, если эта сладкая парочка привела полицию? Тогда, конечно, избавление, но зато полный провал операции. И хорошо, если его еще отпустят с миром, наговорить про связавших его грабителей он, конечно, наговорит, хоть с три короба! А если все-таки задержат? Начнется расследование с привлечением российского консула и прочими протокольными процедурами. Хотя это был далеко не самый худший в его положении исход…

Но додумать он так и не успел, дверь его камеры открылась, и на ее пороге он увидел… небесное создание в виде белокурой девушки с голубыми до неприличия глазами. Остановившись на пороге, девушка скорее с интересом, нежели с испугом смотрела на Баронина. И тот не нашел ничего лучшего, как снова замычать. Девушка усмехнулась и исчезла, но уже через несколько секунд появилась снова с длинным и тонким ножом в руке. Перерезав стягивавшие Баронина ремни, она сделала два шага назад и все с тем же интересом продолжала смотреть на поднявшегося с осточертевшего ему ложа Баронина. Сильно, до хруста потянувшись, он осторожно, на радостях даже не чувствуя боли, снял со рта пластырь. Снова обретя наконец возможность говорить, он улыбнулся и посмотрел девушке в ее небесные глаза.

— Спасибо! — проговорил он по-английски.

— Я рада, что помогла вам, — тоже переходя на этот язык, ответила девушка. — Как вы здесь оказались?