Александр Ушаков - Воровская зона

Устав от долго сидения на одном месте, Беркетов встал со стула и с удовольствием потянулся. Так, что захрустели суставы. Взяв со стола банку с голландским пивом, он снова уселся на стул и, открыв банку, сделал несколько жадных глотков. Допив пиво, он, не поворачивая головы, спросил:

— Давление, Юра?

Лежавший на тахте парень, выпростав руку так, чтобы на нее падал свет из окна, посмотрел на часы.

— Половина двенадцатого!

— Что-то задерживаются, — затянулся сигаретой Беркетов.

— Ничего, — поднялся с кровати Юра, — приплывут, никуда не денутся!

— Надеюсь, — снова выпустил клуб душистого дыма Беркетов.

Поправив выбившуюся из брюк рубашку, Юрий подошел к столу и налил себе кофе.

— Лучше пивка! — покосился на него Беркетов.

— Нет, — покачал тот крупной стриженой головой, — не хочу!

У Беркетова почему-то даже не возникало сомнения в том, что этот парень способен на все. Да так оно и было. В России он оставил о себе недобрую память и теперь, подобно Беркетову, скрывался от вендетты в Таиланде. Уходя от ареста, он застрелил двух приехавших его брать офицеров, и уже на следующий день его пахан выразил крайнее неудовольствие случившимся. Но помочь помог! Помимо решимости, Хмелев обладал еще одним воистину неоценимым качеством: преданностью тем людям, которым служил. Потому и остался не только в живых, но и попал под начало Беркетова, нуждавшегося в верных и смелых исполнителях. И сейчас, в отличие от своего шефа, которому осточертело сидеть в этой убогой комнате с натянутыми нервами в ожидании дела, он был совершенно спокоен.

Беркетов погасил окурок и хотел что-то сказать, но в этот момент его вызвали по лежавшей у него на коленях рации.

— Слушаю! — быстро ответил он.

— Приехали! — услышал он голос одного из своих парней, дежуривших на набережной. — Так что встречайте!

— Встретим! — заверил его Беркетов.

Они быстро спустились в парадное, и осторожно выглянувший из него Беркетов увидел шесть темных силуэтов, направлявшихся к стоявшему метрах в двадцати от их дома темному зданию. Уже очень скоро они скрылись в одном из подъездов. Через четверть часа те же люди снова появились на улице, только на этот раз каждый из них держал по два больших кожаных чемодана. Быстрым шагом ночные гости направились к набережной и погрузили свою ношу на катер.

— Все, Леша! — снова заговорила рация. — Мы за ними!

— Давай! — ответил Беркетов, вытаскивая из кобуры пистолет. — Ну вот и все! — взглянул он на Хмелева. — Теперь наша очередь!

В следующую секунду две тени бесшумно пересекли улицу и исчезли в том же самом подъезде, куда четверть часа назад вошли те шесть человек с прибывшего по реке катера. Всего одного движения отмычки хватило Беркетову, чтобы открыть дверь нужной ему квартиры. В роскошно обставленной комнате все с тем же алтарем с буддами, рядом с которыми в бронзовом жертвеннике дымились благовонные палочки, за круглым столом сидели два тайца. Попивая из стоявших на заваленном долларами столе банок пиво, они о чем-то вполголоса разговаривали между собой. При виде направленных на них автоматов оба парня покрылись мертвенной бледностью и, похоже, потеряли дар речи. Впрочем, она им уже была не нужна. В той стране, куда их собирались отправить, царило вечное безмолвие. И давно мечтавший получить за Сваткова по счету Беркетов холодно произнес:

— Давай, Юра!

И Юра дал. Длинной очередью он перерезал обоих тайцев пополам, и те с глухим стуком попадали на пол. На обои и мебель брызнула кровь, она попала даже на одного из будд и, стекая с его бесстрастного лица, крупными каплями падала на потемневший от времени бронзовый жертвенник, в котором дымилась благовонная палочка. Тайцы были давно мертвы, а горевший местью Хмелев все продолжал лупить из автомата по дымившимся кровью кускам мяса, пока наконец Беркетов не остановил его.

Он быстро собрал забрызганные кровью пачки долларов, и они поспешили на улицу, чуть было не нарвавшись на проезжавшую мимо полицейскую машину. Но сидевшие в ней полицейские, не заметив, а вернее, не услышав, на свое счастье, ничего подозрительного, медленно поехали дальше…

А в эти минуты так успешно начатая ими на суше операция заканчивалась на воде. Догнав увозивший чемоданы катер, «русская бригада» обрушила на него целый шквал огня, а потом в лучших пиратских традициях взяла катер на абордаж. Добив двух чудом уцелевших тайцев, подчиненные Беркетова быстро перенесли чемоданы на свое суденышко и дали по сиротливо застывшему посередине реки катеру мощный залп, расколовший его пополам. Через несколько секунд он навсегда пропал в темных водах Чао-Праи, а вместе с ним исчезла и надежда одной из семей якудза на получение большой партии поставляемого ей Чаманандом оружия…

Для любого нормального человека семь дней, проведенных в поезде, — самая настоящая пытка. Но Баронин провел их в спальном вагоне скорого поезда «Ленинград — Владивосток» с несказанным удовольствием. Слишком велики были выпавшие на его долю нервные нагрузки, и теперь, наслаждаясь покоем, он целыми часами валялся на мягкой кровати и смотрел в окно на пролетавшие за окном осенние пейзажи.

Из купе он выходил всего два раза в день: обедать и ужинать. Проходя по коридору мимо соседнего купе, он иногда видел в нем Пауэра, игравшего со своим спутником и, по всей вероятности, телохранителем в шахматы. В ресторане за все время пути тот так ни разу и не появился. Да и зачем? Коньяк он мог пить и у себя в купе. Что он и делал все эти дни, тоже сбрасывая напряжение. И ему было даже невдомек, что и роскошным купе международного вагона, и столь почитаемым им напитком, и бесконечными шахматными партиями он был обязан мелькавшему мимо него пару раз в день рослому мужчине, занимавшему соседнее купе. И если бы не он, валяться бы ему сейчас на жесткой шконке какого-нибудь СИЗО, вдыхая в себя ароматы параши.

Первое время Баронин ни о чем не думал, целыми днями читая и глядя в окно. Но чем ближе поезд подходил к Дальнегорску, тем сильнее и настойчивее возвращались к нему воспоминания…

Да, в тот день ничто не предвещало грозы, и он уже собирался навестить задержанного ночью Ларионова, когда его снова вызвали к Турнову. Шеф был не один, и находившийся у него в кабинете Симаков вдруг ни с того ни с сего принялся командовать им. Бросив на своего заклятого врага торжествующий и какой-то многозначительный взгляд, он холодно и подчеркнуто официально проговорил:

— Садитесь, Баронин! Вот! — сразу же придвинул к нему Симаков два исписанные от руки листа бумаги. — Прошу ознакомиться!

Баронин быстро пробежал глазами написанные с грубыми грамматическими ошибками на имя прокурора заявления от задержанных им Скрипа и Ларионова. И из них узнал, как этой ночью он выбивал из истекавшего кровью человека нужные ему показания, а потом ворвался в частную квартиру и, подбросив ее хозяину пистолет, требовал сознаться в покушении на него…