Александр Афанасьев - Счастье волков

Но по пути в порт Триполи [7] Порт в Ливане, не путать с ливийским Триполи. Порт Триполи на побережье Средиземного моря — самый мусульманский город Ливана, местные жители занимаются приемом угнанных в Европе машин, отгрузкой наркотиков из долины Бекаа, терроризмом. Это самый близкий порт к сирийскому Хомсу. Абу Абдалла проклял все на свете.

Он думал, что он смелый. Но когда он осознал, что под его ногами не земля, а ржавый металл и бездна в несколько сотен метров и что их старый корабль может просто не выдержать пути, — он по-настоящему испугался.

А потом они попали в шторм…

Это был даже не сказать что и шторм… так, тропическая депрессия. Но когда волна захлестывает палубу корабля и ты понимаешь, что он весь может скрыться в морской пучине и никто и ничто тебя не спасет… когда тебе так плохо, что ты даже молитву читать не можешь…

Вот тогда ты начинаешь бояться по-настоящему…

На грязном ржавом корыте они все же выжили. Прошли Суэц. И были уже почти дома.

Абу Абдалла стоял на палубе и смотрел на звезды. Какие они тут все-таки большие…

— Эфенди…

К нему подошел один из своих, проверенных еще боями в Хомсе людей.

— Да?

— Завтра швартуемся.

— Да. Завтра…

— Надо выслать шлюпку. Проверить, что в порту. Я не верю этим ливанцам, они торговцы, а не воины. И друзья жидов.

— Это ты хорошо придумал…

Боевик посмотрел на звезды.

— Не могу дождаться того дня, когда мы отомстим русистам!

— Мы не мстим русистам! — сказал Абу Абдалла. — Мы устанавливаем шариат Аллаха. Русисты такие же кяфиры, как и любые другие, их накажет Аллах…

— Нашими руками… — мечтательно сказал боевик.

И тут с мостика закричали:

— Эмир, идите скорее сюда! На нас идет какое-то судно!

Это был турецкий сторожевик береговой охраны. Раньше он был американским, потом его списали и передали туркам как безвозмездную помощь. Крупный, с высоким бортом — он имел ангар для вертолета. Из вооружения — на носу сорокамиллиметровый «Бофорс», пулеметы…

Луч прожектора высветил их, прошелся по палубе, уперся в рубку.

— Что им надо? — процедил Абу Абдалла, смотря на происходящее с мостика.

— Передают — они турецкая береговая охрана. Приказывают заглушить двигатели, лечь в дрейф.

— Они имеют на это право?

— Нет, — развел руками украинский радист, — им вообще тут нельзя быть.

— Передавай им…

— Нахожусь в международных водах?

— Передавай…

Корабль подходил все ближе.

— Что отвечают?

— Повторяют приказ.

— Повторяй и ты…

Абу Абдалла достал спутниковый, чтобы позвонить. Ему сказали пользоваться спутниковым лишь в самом крайнем случае, но гарантировали, что в случае звонка решат любой вопрос.

— Алло. Нас остановили…

И в это время по рации раздался крик.

— Коммандос на палубе!

Турки провернули все чисто, как фокусник. Корабль отвлекает с одной стороны, еще и слепит. А с другой — подходят темные, низко сидящие в воде лодки и высаживают абордажную группу.

— Беритесь за оружие!

Но было уже поздно…

Как и ожидалось, после моей гневной отповеди хулителям православия они не успокоились и, зажав в горсть разорванные задницы, продолжили свое занятие с утроенной силой. А я сегодня где-то на Северном Кавказе записывал на слух фамилии и новые, исламские имена «русских ваххабитов». Под сотню имен. Сначала писал Шура в блокноте, потом смотрю, на 20‐й минуте он уже еле карандашом шевелит. Тогда я взял блокнот, писал, писал и думал правым полушарием… Думал, что вот эти «придурки и провокаторы», унижая православие, на самом деле унавоживают почву для радикального ислама. Подсказывают потенциальным «русским ваххабитам» — куда им идти.

Тянущиеся к вере люди рождались всегда. Люди, готовые верить истово, до самоотречения. Молиться за других и за других принимать муки. Но никакой пассионарий не пойдет сейчас в православие, которое безнаказанно шельмует и нагибает любая сволочь, имеющая доступ к СМИ или к интернету. Эти люди, алкающие страданий за других и во имя высшей цели, пойдут в другое место, к другим учителям и будут в десятки раз опаснее. Потому что этнически чуждые новообращенные ваххабиты злее и радикальнее своих учителей. Они умнее и речистее аульных и лесных проповедников. Им, порвавшим все связи с родными и близкими, некуда отступать. Наконец, их просто не вычислить в толпе, в метро, в автобусе или в троллейбусе. Им уже не интересен Северный Кавказ, свой халифат они будут строить в русских городах, продвигаясь все дальше на Север. Расчищая себе дорогу ужасом.

И когда сноп огня и дюбелей сорвет с вечно глумливого лица Натальи Осс ее манерные хипстерские очки, а обгорелую кипу Носика зашвырнет в небеса, они даже не поймут «За що?». А за все. Вам объяснят это там, где нет ни болезней, ни горести, ни страданий.

https://krig42.livejournal.com

Галатский мост — одно из самых колоритных мест Стамбула, здесь он столь же известен, как мост на Темзе. Он пятый по счету — первый был построен еще римским императором Юстинианом, этот — перед Первой мировой был построен немецкой фирмой MAN, той самой, что производит сейчас грузовики. Он двухъярусный, разводной, на втором уровне расположены рыбные рестораны, которые часто подают рыбу, выловленную тут же рыбаками. Рыбаков тут много. Это самое известное место для рыбной ловли в Турции. Столько рыбы здесь нет, сколько есть рыбаков, но здесь собираются не столько поймать рыбу, сколько пообщаться, рассказать про себя и узнать, как дела у других. Удочки висят над водой, и их леска подобно паутине колышется ветром…

На Галатский мост я приехал на пароме, здесь причальная стенка. Полковника Хамроева я заметил издали — он надел на голову панамку из газетного листа, самодельную. Мы такие делать уже не умели.

Панамка была подтверждением, что все чисто…

Я подошел, устроился рядом, навалившись спиной на перила. Людей вокруг было много, но все они были заняты собой.

— Клюет? — негромко спросил я. Спросил по-русски. В Стамбуле, как и во всей Турции, немало народа говорит на русском.

— Плохо…

…

— Принято окончательное решение — ты остаешься здесь.

— Надолго?

Отсутствие ответа и было ответом.

Я посмотрел на небо. Было тепло, даже жарко по русским меркам, почти без туч — и на фоне редких клякс облаков плыли гуси. Они летели из Сибири, направляясь на юг, чтобы переждать холода.

— Что я должен делать?

— Ничего. Уходи на дно.

Уходить на дно. Это здесь может иметь и прямой смысл.

Полковник вытащил леску и начал сматывать ее.