Евгений Сухов - След предателя

В самом широком месте реки Щербак заприметил, как гладь воды чуток зарябила, вздулась. Так бывает, когда течение обходит какую-то подводную преграду — камень или остатки давней запруды.

— Глянь туда, — показал старшина Строеву. — Похоже, там брод. Видишь, вода бурунами пошла.

— Так оно и есть, товарищ старшина, — согласился Строев. — Думаю, по грудь будет.

— Тогда пошли… За рацией смотри, а то без связи останемся, — наказал Щербак слегка отставшему Калмыкову.

— Как же иначе, товарищ старшина, — едва слышно отозвался радист. — Конечно, смотрю.

— Может, помочь? — предложил Строев.

— Не нужно, я за рацию отвечаю, я ее и понесу.

— Надеть немецкие каски, кто знает, как там. — Они достали из вещмешков каски, застегнули их под подбородком. — Потопали.

Подняв над головой вещмешок с патронами и автоматом, старшина осторожно, прощупывая ногами дно, стал переходить реку. За ним, ступая след в след, пошел радист, крепко держа в руках рацию; Строев шел замыкающим, внимательно всматриваясь в примолкший лес, отчего тот казался подозрительным и враждебным.

Вдруг неожиданно, разорвав тишину, закуковала кукушка. На душе немного полегчало. Вода добралась до пояса, затем поднялась по грудь. Сейчас, когда тело стало почти невесомым, старшина почувствовал течение, которое силилось его приподнять и уволочь за собой. Приостановившись, Богдан принял устойчивое положение и маленькими уверенными шажками двинулся прямо по направлению к лесу. Вышел на берег и, юркнув под куст, присел на корточки.

Связист преодолевал брод осторожно. На одном плече рация, в другой руке — автомат. В какой-то момент показалось, что он потерял равновесие, — колыхнулся, отошел на шаг, потревоженный течением, но потом снова зашагал крепко и уверенно.

— Уф-ф! — выдохнул Калмыков, шагнув на берег. — Струхнул малость, яма там была, думал, не удержусь.

Щербак вытащил из-за пазухи подробную карту, бережно развернул. Повертев головой, выбрал ориентиры — устье реки, излучину — и привязался на местности.

— Мы находимся вот в этой точке. А теперь идем в семьдесят первый квадрат, все время лесом. На этом участке будут три проселочные дороги. Нужно быть осторожнее. Посмотрим, что там делается, и обратно. У нас всего сутки. Сейчас выжимаемся по-быстрому и — побежали!

Рассвело совсем. Теперь стало заметно, что земля оделась в густую зелень, украсилась желтыми и голубенькими пятнами распустившихся цветов. На небе исчезли поблекшие звезды, только одна из них, самая яркая, еще пробивалась через бледную синеву тусклым малахитовым светом.

Пахло цветами и свежей травой. Еще каких-то несколько минут назад вокруг была настораживающая тишина, а теперь вдруг все зашевелилось, застрекотало, зачирикало — оказалось, что каждая пядь земли наполнена жизнью.

Где-то совсем поблизости назойливо заверещал кузнечик, за ним энергично и очень весело засвистела какая-то птаха.

Старшина Щербак невольно заслушался, на какое-то мгновение даже забылся на чужом берегу реки. Вспомнилось родное Полесье: пернатые там такие же громкоголосые, как здесь. Складная птичья мелодия вдруг заполнила все пространство, приобрела объем, форму и так ладно легла на сердце, что оно сладостно заныло.

Щербак повел головой: нужно сбросить это наваждение — на вражеской ведь территории находимся.

Старательно выжали намокшую одежду. Поправив резинку на влажных брюках и заправив куртку с капюшоном, Щербак сказал:

— Посмотрите, чтобы ничего не стучало, ничего не терло. До квадрата нам бежать километров семь.

Легкой рысцой, перепрыгивая через сухие ветки, разведчики заторопились в глубину леса.

Передохнуть решили в темной густой лещине. Старшина не без удовольствия снял рацию.

— Все, привал… Сделаем вот что. Калмыков, передай в Центр: без происшествий подходим к семьдесят первому квадрату. А мы сейчас осмотримся на местности. Майор сказал, что в этом районе наблюдается какое-то подозрительное движение.

— Есть, товарищ старшина, — с готовностью отозвался радист и принялся распаковывать рацию: вытащил из кармашка ранца антенну с грузом и, задрав голову вверх, стал примериваться, на какую бы ветку ее закинуть.

Старшина со Строевым углубились в лес. Первым шел Строев, внимательно всматриваясь в следы, оставленные на земле, — а вдруг свежие? Ступали осторожно, прислушиваясь к шорохам, они всегда разные: один получается при шуршании бумагой, другой — при ходьбе по листьям; шорох может создавать ветер, забравшийся в дупло. Так что разведчик должен иметь музыкальный слух.

Строев остановился и показал ладонью на звериную тропу.

— Кабаны натоптали, — присев на карточки, он потрогал пальцами землю. — Совсем недавно. Может, час назад, а может, чуть поболе. Кабан — зверь очень осторожный, хорошо слышит, просто так его не увидишь, людей сторонится.

— Значит, здесь давно никого не было.

— Получается, так.

— Пойдем дальше.

Утренний туман оставил на высокой траве обильную росу. Поляны обходили, шли лесом, подолгу всматриваясь в даль. На лугу, затерявшемся среди хвойного леса, заприметили дорожку сбитой росы.

— Кто-то здесь прошел.

— Да. Подходим к месту, — предупредил старшина, присев за ствол дерева и показав на дальний просвет: — Квадрат наш там. — Вытащив карту, он нанес на нее пройденный маршрут. — Что-то мне не нравится все это. Нутром чую, здесь какой-то подвох. Подойдем поближе, осмотримся.

Место выглядело натоптанным, через него проходили не единожды. Осторожно, от ствола к стволу, от куста к кусту, стараясь двигаться совершенно бесшумно, разведчики почти вплотную подошли к нужному квадрату.

Засекли вдали дозор из четырех немецких автоматчиков, присели. Не заметив разведчиков, немцы прошли в опасной близости от них. Вытащив из вещмешка бинокль, Щербак приник к окулярам. В одном месте он заприметил нечто похожее на ДОТ. Смущали лишь стены и крыша, сделанные из хлипких досок. Несколько пехотинцев обмазывали его серой глиной. «Что это еще за маскировка?» — невольно подивился Щербак. Немцы народ серьезный, свои огневые точки строят основательно, а тут попахивало ложной маскировкой.

— А вон там еще один, — Строев, обладавший острым зрением, показал куда-то в густую тень леса.

Старшина увидел возвышавшуюся над поляной долговременную огневую точку, сколоченную из досок. Оседлав крышу, двое немцев крепили на ней фанерные листы. Походило на то, что на этом участке фрицы пытались ввести в заблуждение советскую разведку и строили фальшивый огневой рубеж.

— Ну и мастера, — усмехнулся Щербак.

По периметру огороженного колючей проволокой участка стояли часовые, охраняя построенные декорации как особо важный объект.