Михаил Нестеров - Убить в себе жалость

— Но это вовсе не гарантия, — возразил Белоногов.

— Сережа, — неожиданно мягко произнесла судья, — наша с вами сделка держится на честном слове — сегодня я убедилась в этом окончательно. Сейчас я попробую объяснить. Суд кассационной инстанции — в нашем случае это областной суд — вправе отменить приговор суда первой инстанции, к которой относится районный суд, где я работаю, или в определенных пределах изменить его. Кроме того, есть суд надзорной инстанции, который также проверяет приговоры и решения районных судов, вступившие в законную силу, а также решение кассационной инстанции. Проверка может быть осуществлена на основании протеста управомоченного прокурора. Немножко путано, правда?

Сергей подтвердил кивком головы.

— Так вот, — продолжила судья, — если кассационный суд примет иное решение, я верну вам деньги. — Она приложила руку к груди. — Честное слово. К тому же, — сымпровизировала хозяйка, не имеющая права говорить таких слов, — из этих денег часть пойдет именно в вышестоящую инстанцию. Повторяю, в случае подачи кассационной жалобы потерпевшего. Но это строго между нами, договорились?

Сергей снова кивнул: Ширяева обнадежила его заявлением о круговой, что ли, поруке судей в области. Отсюда и твердое заверение Ширяевой: «Я единственная судья в нашей области с такими показателями». Да нет, с таким подходом к делу все судьи могут быть с подобными показателями. В это время он не подумал о профессионализме и честности судьи, потому что последнее определение покоилось под пачками денег.

Пока он размышлял, Ширяева сняла с плиты чайник и приготовила две чашки растворимого кофе.

— Вы пьете с сахаром?

— Нет, спасибо.

Лицо судьи выглядело утомленным, несмотря на толстый слой крем-пудры и накрашенных губ, от которых на чашке с кофе остались следы помады.

Сергей Белоногов знал о несчастье, постигшем судью; как и аппетит во время еды, в голове возник еще один вопрос: а доверится ли областной суд, в случае непредвиденных обстоятельств, решению коллеги, чей сын сам являлся преступником? На это в ответ могло прозвучать из ранее сказанного Ширяевой: «Часть денег пойдет в вышестоящую инстанцию». Вроде все сходится. Даже к месту сказанная фраза: «Но это строго между нами». Естественно «строго», Сергей не собирался трубить об этом всему свету.

Когда он выходил из квартиры судьи, невольно бросил взгляд на плотно закрытую дверь спальни и ускорил шаг.

Ширяева, снова достав деньги, разложила их по всему столу. И много их, и в то же время мало. Где еще взять, если понадобится дополнительная сумма? Десять тысяч американских долларов ей передадут после суда над Алексеем Белоноговым — теперь она не сомневалась в этом, — она оправдает баскетболиста, так как нашла в деле одну маленькую, но надежную зацепку. В этом случае прокурор только разведет руками, иными словами откажется от обвинения, убедившись в его недоказанности. По сути, обвинение должно знать о нем, так как тщательно готовится к процессу, нельзя допустить, что мимо прокурора незамеченным пройдет тот факт, который для судьи будет очевидным. Без него она бы не пошла к Белоноговым, так как не чувствовала бы стопроцентной уверенности в благополучном для спортсмена исходе дела.

Однако на этом дело не закончится, Ширяева продолжит разбирательство, пока не решит вопрос о невиновности подсудимого. Вот если бы в процессе принимали участие присяжные заседатели, а государственный обвинитель, который начинает допрос подсудимого, отказался бы от обвинения, Ширяева немедленно бы прекратила уголовное дело. Но она работает с народными заседателями, которых на каждого районного судью приходится до шестидесяти человек, хотя на суде присутствуют только двое.

Сергей услышал от Ширяевой не всю правду: за последние пять лет работы областной суд соглашался с решениями и приговорами, вынесенными Ширяевой. Отсюда можно было бы сделать вывод, что, мол, уже сложившаяся репутация судьи действует на вышестоящие инстанции самотеком, но все было до некоторой степени наоборот, прокуроры и адвокаты рыли землю, пытаясь в очередном деле выявить несуществующую связь между районным судом и вышестоящим. Все их старания были напрасными.

«Не вся правда» заключалась в том, что сына Курлычкина все же выпустили под подписку о невыезде. Стало быть, ее решение было отменено. Она читала определение, которое вынесла вышестоящая инстанция по протесту, поданному адвокатом Курлычкина, там черным по белому было написано, что областной суд отменил постановление народного судьи Ширяевой и направил дело в тот же суд на новое рассмотрение, указав, что Ширяева вынесла постановление с нарушением ведения судебного заседания, давлением на защитника и несоблюдением судьей уголовно-процессуального закона, что, собственно, повлекло за собой нарушение гарантированных законом прав восемнадцатилетнего Максима Курлычкина на судебную защиту.

Валентина собрала деньги и долго искала для них место. Наконец, в коридоре она засунула объемистый сверток между стеной и тумбочкой. Чтобы не было видно, сверху положила зонтик.

Входную дверь в квартире пришлось менять; покрасить бы ее, но сейчас не до этого.

Прислушавшись к шагам в подъезде, она тихо открыла дверь и проворно закрыла замки. Довольно легко сбежала по ступенькам, подумав, что похудела за последние дни килограмм на восемь. Если так дело пойдет и дальше, через месяц ее совсем будет не узнать.

Ширяева не встретила на своем пути никого из соседей, только в первом подъезде открылась дверь, и женщина ускорила шаги.

Как и вчера, на ней была легкая косынка, глаза скрывали солнцезащитные очки. Сегодня она купит очки в более современной оправе и стильный платок, позволит себе пачку хороших сигарет. Но есть будет только раз в сутки. Пусть даже на ночь.

Сейчас у нее были связаны руки, после оправдательного приговора Белоногову она будет свободна от обязательств. Председатель районного суда ждет от нее определенного заявления и сегодня его получит. Хотя она может и не воспользоваться своим правом уйти в отставку. Она проработала в суде больше пяти лет и была назначена без определения срока полномочий. Как никто другой, Валентина знала, что, пока осуществляет свои полномочия, без ее согласия ее не могут перевести даже в другой суд, и ее полномочия не могут быть прекращены или приостановлены. Существовало, правда, несколько положений, по которым судью могли отстранить от работы, но Ширяева под них не подпадала.

Да, сегодня после суда над Белоноговым она подаст в отставку, что для нее будет означать ни много ни мало сохранение звания судьи, гарантии неприкосновенности и принадлежность к судейскому сообществу. Эти льготы и трогали судью, и нет. Нет, потому что в один прекрасный момент она совершит то, что навсегда закроет дорогу в судейское сообщество, и так далее.