Николай Иванов - Чеченский бумеранг

– Проверь «таблетку», – крикнул ему подполковник.

– Движок работает.

– Игоря в машину.

Сам выскочил из кошары последним, хотя двое из пятерых чеченцев еще по-детски стонали от ран, умоляя о сострадании и помощи. Но Туманов поторопил:

– Командир.

Пограничник уже сидел за рулем, и лишь Заремба прыгнул в кузов, включил скорость. Для группы оставалась открытой единственная дорога – обратно в лес. Но когда есть машина, можно промчаться опушкой, пока хватит бензина.

Летчик лежал на полу кузова, и хотя его голову держала в своих ладонях Марина, из сомкнутых губ Игоря пробивалась струйка крови. Волонихин на ходу пытался перевязать ему грудь.

– Что у него? – попросил известий Заремба.

– Тяжело. Тряски не выдержит.

– Василий, стой.

Пограничник сбил скорость, но протянул еще несколько метров. А когда летчика сняли с машины и уложили на землю, развернул «таблетку» и помчался в обратном направлении, хоть как-то попытавшись запутать следы.

Раненого переложили на спальный брезент, и доктор сумел закончить перевязку.

– Ждешь Туманова и за нами, – приказал Марине подполковник, первым хватаясь за смятый угол самодельных носилок. – Мы идем вдоль опушки. В горы, – он посмотрел на синеющие вдали перекаты.

– Быстрее бы ночь, – неожиданно попросил Волонихин. Заремба скосил на него взгляд – только доктор мог догадываться, что сейчас лучше для Игоря. Волонихин же оглядывался назад, волнуясь за Марину. Всем им вместе нужно было уйти как можно дальше от кошары.

А около нее тем временем началась беспорядочная пальба – так возмущаются и негодуют, а не стреляют по цели. Прибежали запыхавшиеся Марина и Туманов.

– Человек сорок, – сообщил пограничник главное известие. – Два «уазика».

– Бегом.

Пальцы не держали брезент, скользили, и хорошо, что один человек постоянно крутился, подменяя по очереди остальных. Горы только издали кажутся близкими, но это обманчивая доступность. Полазивший по ним вволю Заремба знал, что группа окажется у их подножия не раньше, чем зайдет солнце. Стрельба сзади то утихала, то возобновлялась с новой силой. Боевики нервничали из-за наступающей темноты и поливали огнем любое подозрительное место. Судя по всему, они вначале бросились в ту сторону, куда угнал и бросил в канаву «таблетку» Туманов, но потом звуки вернулись, стали ближе и явственнее. Скорее всего, боевики опять разделились на две части, намереваясь чистить рощу без устали и до победного конца.

Улучив минуту, освободившую его от раненого, подполковник выдвинулся влево на открытый участок. Село осталось далеко позади, но оттуда нарастал вой «уазика». На месте Волка он точно так же бросил бы часть отряда к подножию горы. А потому, даже только что обжегшись на открытой местности, все равно утверждался в мысли: из капкана нужно вырываться обратно в чистое поле.

Впрочем, не такое уж оно и чистое. Взгорочки, буераки, кустарники – эти вечные спутники гор шрамили и рябили местность, и спецназовец решился:

– Сюда, в поле, – позвал он носильщиков.

Сам залег на опушке, ожидая, когда из натужного воя вырвется спешащий на перехват «уазик». Но успели, успели и ребята скрыться в ложбинке, и он сам, скрючившись как кенгуру, впрыгнул в мертвую зону вслед за ними, прежде чем машина с боевиками, тяжело проседая, пересекла только что проложенный путь на свободу.

– Пошел, пошел, – перевела Марина услышанные команды. Осторожно выглянули. С «уазика» через равные промежутки спрыгивали боевики и по-гитлеровски классически становились в цепь. Хотя и оглядывались по сторонам, но шли лицом к лесу. Застонал Игорь, и Волонихин без подготовки через брючину вколол ему обезболивающее. Остальные, ощетинившись на все стороны оружием, переводили дыхание.

В небо, пенясь и шипя, ушла зеленая ракета. Чеченцы пошли искать иголку в стоге сена, где ее уже не было. С Богом, ребята. Точнее, с Аллахом!

Наконец-то нашлось у Зарембы время уделить внимание раненому. Марина обтирала ему губы смоченным в воде платком. Сквозь бинты, пулеметными лентами революционных матросов перехватившие грудь, проступала кровь, и подполковник взглянул на доктора. Тот неутешительно сжал губы и поднял вверх глаза: если помогут небеса.

Это боевикам Заремба разрешил обратиться за помощью к Аллаху, а сам больше надеялся на вертолеты. Нужно только отойти подальше и вызвать их. Уйти подальше и успеть вызвать…

– Сколько протянет?

– Мало. Нужна срочная операция.

– Командир, – позвал вездесущий Дождевик.

Он успел пробежаться по всем сторонам ложбины и наверняка увидел что-то ценное. Такие, как Семен, зря не беспокоят, и подполковник поспешил к нему, лег рядом. Прапорщик указал рукой вниз. Там, метрах в трехстах от ложбины, паслось стадо овец. Но их блеющее, колышущееся грязновато-белое облако интересовало мало: рядом со стадом щипали траву два белых коня. Пастухи отсутствовали, и воображение подсказало командиру: соорудить пароконные носилки и с помощью лошадей вывезти Игоря в более безопасное место.

– Кто-то должен здесь быть, рядом кто-то должен находиться, – не позволил себе поддаться на совсем уж легкое решение проблемы Заремба.

– Парнишка. Кажется, тот, что приезжал в лагерь к Волку. Лежит неподалеку, – Семен рассмотрел и это. – По-моему, с книжкой. Читает.

Подполковник оглянулся на Чачуха. Тот начал бредить, мотая головой в ладонях Марины.

– Надо пробовать, – решился Заремба.

Туманов, поняв, что принимается какое-то решение, подполз тоже, вгляделся в лошадей. В этот момент пастушонок встал, оглядывая стадо. Да, точно, связной Одинокого Волка, любимец отряда.

– Что будем делать? – привлек пограничника к решению задачи Заремба.

– Вопрос «не что», а как, – у капитана мысли сразу легли в нужном направлении.

Проблема стояла лишь в том, что делать с пастушонком. Надеяться, что он добровольно отдаст лошадей, да еще никому не сообщит об этом, могли разве что марсиане или правозащитники. А убивать ребенка, пусть даже и связника Волка, – у подполковника не поворачивался язык, чтобы отдать такой приказ.

– Жеманничаем, – вслух не согласился пограничник, уловив сомнения командира.

– Давайте я сначала переговорю с ним, – заторопился Дождевик, когда парень снова встал. Однако на сей раз для того, чтобы гнать стадо ближе к дому. Уйдут лошади – умрет Игорь… – Я миллион раз в Таджикистане и Приднестровье ходил на всякие переговоры, – успокоил командира десантник.

– В крайнем случае свяжем, поведем с собой, а потом отпустим, – подарил парню жизнь Заремба.

Прапорщик кивнул, отдал Туманову автомат. Проверил в кармане куртки пистолет. Пригладил волосы, словно в самом деле готовился к переговорам на высшем уровне.