Александр Бушков - След пираньи

– Оторвались? – спросила она слабым голосом.

– Похоже, оторвались, – сказал Мазур елико возможно бодрее.

Но особенно этому факту не радовался. Они всего-навсего ушли из прямой видимости – и только. Собак еще можно остановить аэрозолем, сбить со следа – а вот их хозяева, вобравшие тысячелетний опыт предков, так просто не отвяжутся. Способны читать малейший след, от сломанной веточки до притоптанной травы так же легко, как Мазур – боевой устав морской пехоты. Погоня будет двигаться не так уж быстро, – но скорость вполне можно компенсировать неутомимостью. Вряд ли отстанут – Мазур на их месте ни за что бы не отстал. Все-таки – Золотая Баба, наверное, самый охраняемый от белых секрет тайги…

Так что нужно побыстрее переправляться на левый берег Кигина – тогда есть шанс стряхнуть с хвоста погоню или хотя бы усложнить им задачу. У них-то аптечек нет, хоть и таежные жители, а плавать в такую погоду не любят, да и оленя в эту пору палкой не загонишь в реку… Обязательно останутся далеко позади.

Он привстал, вытянул левую руку и, взяв шею Джен в мертвый захват, метко вонзил в вену острие шприца-тюбика с «Приливом». Она не сопротивлялась – то ли от неожиданности, то ли вымоталась до предела – и Мазур без малейших хлопот, привычно и ловко выдавил тюбик. Когда осторожненько вынимал иглу, его ударом тока прошила пренеприятнейшая мысль: а умеет ли она плавать?! До сих пор разговор об этом как-то не заходил. Правда, еще когда они приближались к Таймунчи, Мазур раза три упоминал, что переправляться придется вплавь. И она промолчала, приняла эту идею спокойно, значит, умеет… или нет?

Он пережил мгновение панического страха, что случалось раз в сто лет. Ведь если не умеет – все рушится или по крайней мере осложняется до предела. Она вполне могла решить, что бравый супермен измыслил какой-то хитрый способ переправы, при котором она и ног не замочит… нет, слышала же: «Вплавь».

Джен пошевелилась, проворчала:

– Эти твои хамские манеры… Скоро и вовсе на иглу посадишь…

– Прижми-ка лучше пальчиком, – сказал Мазур, накладывая на место укола смоченную спиртом ватку. Аппетитно потянул носом воздух – машинально, как любой мужик. Помедлив, спросил: – Ты плавать умеешь?

– Конечно, – спокойно сказала она. – Это же входит в курс нашей подготовки. Я многое умею…

– Молодец, подруга Бэтмена, – облегченно вздохнул Мазур.

– А если бы не умела?

– Вот об этом лучше не думать…

…Широкая серая река несла воды равнодушно и где-то даже величественно. Стоя рядом с Джен на берегу, Мазур на миг почувствовал себя совершеннейшим муравьишкой. А ведь в море, несмотря на его безграничный простор, такого чувства у него не возникало отроду…

– Придется лезть в воду? – спросила Джен с грустной покорностью судьбе и надеждой на чудо.

– Увы, – сказал Мазур, сбрасывая бушлат. – Одежду долой, носки долой. Белье оставь – шерсть движений не связывает, и будет некоторая иллюзия тепла, на первое время… Если сведет ногу судорогой, не паникуй. Тут же подавай голос. Главное – не паниковать. И не останавливаться. Раньше поплывем – раньше выплывем…

Он говорил уверенно, даже лениво, выдерживая солидный тон самонадеянного по заслугам сибиряка, привыкшего, согласно американским представлениям, каждое утро вместо зарядки нырять в сугроб прямо из окна – за компанию с бродившими по двору белыми медведями. Но на душе было пакостно. Даже не за девчонку опасался – впервые в жизни испугался, что у него в холодной воде может схватить сердце. Хватало примеров. Что, старость подползает? Нельзя же быть вечным, с «морскими дьяволами» такого еще не случалось, даже старец Протей, по слухам, первый в истории подводный спецназовец, в конце концов помер вместе с остальными дохристианскими богами…

– И в бою неравном пал кудрявый клен… – проворчал он, нагнетая в себе бодрость и боевую злость. Увидев, что Джен, уже разоблачившаяся до шерстяного белья, собиралась попробовать воду босой ногой, поторопился крикнуть, чтобы отвлечь внимание: – Эй, помоги! Возьми автомат, надень ботинки и подстрахуй. Мне еще деревце срубить нужно, я там заметил подходящее…

Он срубил ножом молодую елочку с пышными лапами, вполне способную поддержать на воде их багаж, весивший не меньше пуда. Когда они с Глаголевым обговаривали запасную трассу отхода, конечно же, подумали и о том, что придется переправляться через реки, не обремененные мостами и паромами. Но герметичные мешки-поплавки и баллончики со сжатым воздухом остались в рюкзаках Петрова со Смитом, ничего не попишешь…

– Ну, вперед? – спросил он, добросовестно перекрестившись.

Взял в зубы пустой шприц-тюбик, напрягши мышцы, столкнул в воду елочку с привязанными к ней тюками – все упаковано надежно, не подмокнет, но лучше не думать о том, что на время переправы остались без оружия, беспомощные, как перевернутая на спину черепаха… Подтолкнул девушку:

– Входи в воду медленно, не паниковать. Не останавливаться. Марш!

И решительно двинулся первым. Холодная вода обожгла, как кипятком, сердце на миг ухнуло куда-то вниз, как бывает в пикирующем самолете. Он загребал одной рукой, левой подталкивая деревце, так и норовившее двинуться по течению. Джен вовсю работала руками и ногами, показывая пока что неплохой стиль. Двухметровый кусок веревки, привязанной к их талиям, соединял, как пуповина.

Холод помаленьку проникал в каждую клеточку тела, казалось, он, подобно воде, плещется меж суставами, тугой струей поднимаясь по пустотелой трубе-позвоночнику в череп. Веревка рывком натянулась, Мазур поднял глаза – нет, ничего страшного, просто Джен, подхлестнутая все еще бурлившим в крови «Приливом», вырвалась вперед. Он поплыл быстрее, прямо-таки волоча елку, веревка вновь ослабла.

Казалось, они пересекают море – приподнимаясь из воды при каждом гребке, Мазур видел, что берег словно бы застыл на месте, не приближаясь ничуть. Так оно всегда и кажется, когда себя не помнишь от нетерпения, в теплой воде или в холодной – все едино, но помогала эта мысль плохо… «Он приближается, приближается, берег, – повторял Мазур мысленно, чувствуя, как деревенеет тело, боясь сжать зубы посильнее, чтобы не перекусить тонкий пластик шприца. – Приближается ведь, тварь!»

Джен вскрикнула, сбившись с темпа, погрузившись в воду так, что над серой поверхностью осталось лишь ее лицо с безумными глазами, забилась, оглядываясь на него в смертной тоске. Хлебнула воды, забарахталась. Нечеловеческим усилием Мазур наддал, подтолкнул к ней деревце. Она схватилась левой рукой, вершинка погрузилась в воду вместе с одним из тюков. Мазур сунул ей шприц, заорал, выскочив по пояс из воды:

– Нога? Уколи, живо!