Александр Бушков - Стервятник

– Приятно было посидеть. – Она встала. – А пообщаться – еще приятнее.

– Извините, если чем обидел, – говорил он, провожая рыжую стерву в прихожую. – Но право слово, вы так хороши в этом наряде, что и святой не удержится… Если я вас сейчас хлопну пониже талии, это будет считаться оскорблением сотрудника милиции при исполнении?

– Нет, – сказала Даша, не оборачиваясь. – Но руку в запястье я вам вывихну.

– Почему не сломаете?

– Потому что перелом был бы неадекватным ответом. Сие уже подсудно. А насчет вывиха нужно еще доказать, что это я постаралась… – Она распахнула дверь. – Всего хорошего, Родион Петрович, до встречи…

– Всегда к вашим услугам.

Он стоял на площадке, прислушиваясь. В самом деле, внизу заработал мотор легковушки, она медленно отъехала от подъезда. Родион мысленно поздравил себя за предусмотрительность и трезвый расчет.

Соседская дверь распахнулась. Сосед с оглядочкой выбрался на площадку, перегнулся через перила, глянул вниз, обернулся к Родиону:

– Ушла?

– Ага, – сказал Родион.

– Слышь, братила… – Сосед, дыша пивом, нагнулся к его уху. – Ты ко мне, как человек, – я к тебе аналогично… Сегодня с обеда тихари крутились по подъезду. Ко мне тоже заходили.

– И что? – хладнокровно спросил Родион.

– Насчет тебя упражнялись. Когда приходишь, да когда уходишь, да кто к тебе ходит, да что я видел… Ничего я не видел, понял? Так ему и говорю – в натуре, сосед сплошной интеллигент, по досточке ходит, то в консерваторию, то Бетховена читать…

– Ты смотри, не перестарайся там, – сказал Родион мрачно.

– Не, я так, для красного словца… Чего меня учить? Сосед у меня приличный, говорю, ничего за ним не замечал отроду, и вообще я его вижу раз в сто лет… – Положительно, он таращился на Родиона с нескрываемым уважением. – Тебя спросить можно?

– Ну?

– Ты эту кошку, – он кивнул в сторону лестницы, – частным образом трахаешь или она приходила дознавашки снимать?

– Да пристает с вопросиками… – сказал Родион солидно. – И то ей знать надо, и это, любопытная до ужаса…

– Значит, не трахаешь?

– Я бы трахнул, братила, – сказал Родион с приличествующей, по его мнению, в такой ситуации гнусной ухмылкой. – Так не дает…

– Ты смотри, поаккуратней с ней… Знаешь, кто это? Дашка по кличке Рыжая, замначальника городской уголовки. Опасная, блядь, гремучая змея, к ней подходить надо в скафандре или сразу бежать за темные леса… Прикинь. Двух моих кентов, сука рыжая, запечатала на строгий, а ребята, я тебе скажу, были по жизни крутые и хвосты рубить умели… Ты с ней поберегись. Не давай вцепиться. Если и есть звезда с зубами, так это Дашка…

– Учту, – сказал Родион.

– Я тебя, в натуре, предупредил, прикинь… Как сосед соседа. – Похоже, ему очень хотелось подольше похвастать собственным благородством и лихостью. – Ты мне вовремя слово кинул, я и подчистил все шероховатости, теперь я тебе кидаю…

– Спасибо, – сказал Родион. Вспомнил Сонины уроки и поправился: – Благодарю. Извини, некогда…

– Пивка не хочешь?

– Да нет, некогда…

Заперев дверь, он добросовестно напряг память. Пожалуй, и правда что-то такое слышал. Эта фамилия – Шевчук – в свое время в разговоре всплывала… Вадик? Лика? Зойка?

Зойка. И ее неизвестно от кого унаследованная страсть к криминальному чтиву. Вот оно…

Родион почти бегом направился в Зойкину комнату. Никогда в жизни не лазил в ее шкафчик, но теперь не до отцовской деликатности. Две пятитысячных бумажки, помада, начатая пачка «Кэмела» – ах ты соплюшка… – старенький плюшевый медведь с приколотым на груди значком «50 лет в КПСС» (регалия Раскатникова-деда), русское издание «Плейбоя»… нуда, вот она, толстенная папка с вырезками.

Довольно быстро Родион отыскал нужное – дюжину вырезок из шантарских газет, соединенных чуть поржавевшей скрепочкой. И в лихорадочном темпе пробежал глазами.

Вот оно, полузабытое: прошлогодняя история с сексуальным маньяком, сатанистами и убийством представителя президента, потрясшая не только Шантарск, но и столицу – не в смысле эмоций, а в смысле оргвыводов и результатов. Дарья Андреевна Шевчук, капитан уголовного розыска… блестяще завершенное расследование… боевой орден, врученный лично президентом… повышение… сыщик божьей милостью… награда от французского правительства…

Пожалуй, и в самом деле она была опасна, как гремучая змея. Ничего похожего на скромную канцелярскую мышку, какой показалась сначала.

Но тревоги в душе не было. Потому что у нее не было улик. Потому что все ее мастерство и нюх легавой были бессильны против шантарского Робин Гуда, не оставлявшего следов и улик. Она была совершенно права – идеальных преступлений нет, но есть – нераскрываемые…

Он достал из верхнего ящика детектор и старательно прошелся с ним по комнате, исследуя кресло, в котором сидела рыжая стерва, вышел, проделав весь путь, которым она двигалась к выходу. Никаких миниатюрных микрофончиков – то ли не смогла прилепить незаметно, то ли не располагала шантарская милиция такой техникой…

Досадливо поморщился, услышав длинный звонок – неужели вернулась, отрабатывая на нем хитрые методы?

Ошибся, слава богу, на площадке стояла симпатичная, коротко стриженная светловолосая девчонка в джинсах и красной блузке – крепенькая, похожая на спортсменку, но лишенная портившей женщину коренастости. Перебирая пачку каких-то бланков невероятно официального вида, с ходу спросила:

– Потаповы здесь живут?

– Сроду не жили, – сказал Родион, с удовольствием ее разглядывая сверху донизу.

– Ладно, не надо. Вот же написано: двадцать один «а»…

– Двадцать один – это здесь, – сказал он. – Только никакого «а» при нем не водилось отроду.

– Точно?

– Точно. Всю жизнь здесь живу, мне виднее.

– Так написано же…

Она сунула ему под нос квадратный бланк. Родион нагнулся к нему – и скрючился от жуткого удара в лицо снизу вверх растопыренной пятерней. Он мгновенно ослеп, но крикнуть не успел – удар в живот, похоже, ногой, отшвырнул его в прихожую. Пролетев спиной вперед, он пребольно упал на пол. Корчась, как выброшенная на берег рыба, попытался нащупать подошвами точку опоры. В квартиру ворвался торопливый шумный топот нескольких пар ног. Родион успел еще вспомнить, что все оружие осталось в «берлоге», а в следующий миг его, все еще слепого, подхватили за локти под азартный девичий выкрик:

– Ра-аз-два, взяли!

И, проволочивши спиной вперед, выламывая руки за спину, швырнули. Ударившись затылком обо что-то довольно мягкое, он смог наконец проморгаться. На запястьях звонко сомкнулись наручники, кто-то, едва он попытался сесть, толкнул, упершись подошвой в плечо: