Александр Бушков - Стервятник

– А ты что делать собираешься?

– Отдохнуть на всю катушку, – сказал Вадик. – Умотался за месяц, спасу нет, веришь, нет, однажды на Наташку не встал, хоть она во французском бельишке передо мной крутилась… Нет уж, пора оттянуться, благо на фирме застой. Беру Натаху и – на две недели в «Шантарское Загорье», звонил уже, договорился. Неделю буду дрыхнуть без просыпу, а потом неделю с Наташки не слезу, вернусь свеженьким… – Он взглянул на часы. – Через часок за ней и покачу, она сейчас как раз на хате…

– Что, прямо сегодня поедешь?

– А чего тянуть?

– И раньше, чем через две недели, не вернешься?

– Ни часочком раньше, – убежденно сказал Вадик. – А то подвинусь.

– Слушай, так это просто прекрасно… – сказал Родион.

– А что такое?

– Ключи мне можешь оставить? Чтобы я эти две недельки мог тут держать запасной аэродром?

– Старик, ты серьезно?

– Абсолютно, – сказал Родион.

Он пришел к выводу, что ему не помешает иметь нечто вроде «малины» – для вящего удобства. В однокомнатной квартирке Вадима – телефон, двойная дверь, Самсон сюда переехал два месяца назад, Лика не знает ни адреса, ни номера телефона… Удобная во всех отношениях берлога – совершенно спокойно можно держать тут и автомат, и добычу…

Положительно, варнак должен иметь берлогу.

– Какой разговор, Родька, – сказал Вадим (при многих недостатках жмотом он никогда не был). – Держи ключики. Только уговор – чтобы никакого бардака. Я ее две недели отделывал, кучу бабок впалил…

– Не беспокойся, – сказал Родион бодро. – Оргий я тут закатывать не собираюсь…

– Шерше ля фам?

– Мей би, не знаю точно…

– Нет, старик, это как это? – Вадик щедро наполнил рюмки фирменным шантарским нектаром. – Чтобы не знать точно?

Родион выдержал многозначительную паузу и, ухмыляясь про себя, сказал:

– Да видишь ли, мне тут нужно устроить что-то вроде походно-полевого офиса. Штаб-квартира для малого бизнеса.

– Однако, сосиски – рубль двадцать… – присвистнул Вадик, без особого, впрочем, удивления. – Не ожидал.

– А что я, у бога теля съел?

– Да нет, просто неожиданно как-то… А в общем – рад за тебя. То-то я смотрю, ты при горестном известии о грядущем закрытии славного завода ни слезиночки не проронил… Если не секрет, что подвернулось?

– Ну, нельзя сказать, что так уж вдруг подвернулось, – сказал Родион с великолепной уверенностью в себе, еще пару дней назад представлявшейся немыслимой. – Весь последний месяц тянется, только теперь началось что-то вроде качественно нового рывка. Переход на ступеньку повыше, так сказать. Лика вначале насмешничала по своему известному обычаю, вот мне теперь и хочется, поднапрягшись, поставить благоверную перед фактом. Я ей докажу, что и мы не лаптем щи хлебаем…

– Молоток, – сказал Вадик искренне. – За это надо выпить… Не расскажешь?

– Ну ты же сам понимаешь – коммерческая тайна, – сказал Родион значительно. – Что-то я от тебя не слышал деталей и подробностей…

– Логично, – согласился Вадик, ничуть не обидевшись. – Так и надо, в общем-то…

– Ну, и суеверие, конечно, – ничего еще окончательно не решено, нет стопроцентной вероятности…

– Молоток, – чуть запинаясь, повторил Вадим. – Мужик должен быть мужиком…

– Если в общих чертах – по торговле, с Маришкой понемногу скооперировались…

– Потом, когда встанешь на ножки, расскажешь? Может, и для моей фирмочки подвернется нечто обоюдовыгодное?

– Непременно, – пообещал Родион. – Кого же и брать в партнеры, как не старого друга?

– Только, чур, уговор – межгород ты оплачиваешь. Знаю я, какие нули междугородняя болтовня при оживленном бизнесе наматывает…

– О чем разговор, – сказал Родион.

Выпили, сжевали остатки лягушачьих лапок.

– А ничего динозаврики, жрать можно, – сказал Вадим. – Надо будет в «Загорье» взять пакетов пару, там есть кухонька…

– Наталья не взбунтуется?

– Ничего, обломаю… Скажу, потенцию повышают. Вдруг и в самом деле повышают? Вот, кстати, о бабах… Ты что, собираешься тут две недели куковать в одиночестве? Или есть уже секретутка?

– Да нет пока…

– Э, Родик, так не пойдет, – пьяно ухмыльнулся Вадик. – Это не квартирка, а территория любви, не могу я допустить, чтобы здесь секса не происходило, – иначе потеряет хата некую ауру, точно тебе говорю… Телефончики дать?

– Какие?

– Не просто эскорта, а очень хорошего эскорта. – Не откладывая в долгий ящик, он перелистал блокнот, выписал на карточку три номера и сунул Родиону. – Как на подбор, добрые конторы – и в водочку тебе ничего не подольют, и разговор поддержать смогут. Ты что, телефонных лялек ни разу не пробовал? Зря, поручик… Честное слово, ничего напоминающего вульгарный бордель, как его в кино показывают. Приятные телушки.

– Да как-то… – с сомнением сказал Родион. – Я эти дела привык бесплатно оформлять…

– В жизни все надо попробовать. Моральные препоны есть? Нет? Ну вот и попробуй… – глянув на часы, он встал, чуть пошатнувшись, направился в комнату и подхватил чемодан.

Со стены на них, высунув язык, игриво взирал раскосмаченный Эйнштейн – классическая фотография в рамочке под стеклом.

– Ну, так… – Вадик похлопал себя по карманам. – Ключи я тебе отдал, все в чемодане… Раньше, чем через две недели, ноги моей тут не будет, властвуй… Если позвонит такая Риточка, скажи, что номером ошиблась, и в этой квартире испокон веков проживает инвалид Крымской кампании Сидор Охримович Голопупенко… А если позвонит Лиза, зови ее сюда и трахай, не обидится… Стоп, ты эскортовские обычаи знаешь?

– Откуда?

– Сначала завалится охранничек, посмотреть, в какие руки отдает ляльку, – вдруг тут извращенцев полна хата… Сунешь ему бабки. Ставка нынче триста пятьдесят за час, из этого и исходи. А если она потом с тебя еще выцыганивать будет, пошли на все буквы, пусть видит, что порядки знаешь… Усек?

– Усек, – кивнул Родион.

– Ну, удачи! И в бизнесе, и вообще! – Он тряхнул руку Родиона и бодро выскочил, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Оставшись в одиночестве, он какое-то время сидел на кухне, привыкая и к этому одиночеству, и к неожиданной свободе. Впервые за много лет он оказался полным хозяином в квартире, где, кроме него, никого другого не будет. Откровенно признаться, не вполне и представлял, что делать, с чего начать.

Вынул пистолет, выщелкнул обойму, уже привычно клацнул затвором. Германская игрушка матово отсвечивала черным, лежала в руке, словно была изготовлена специально для него, под его пальцы – симбионт из фантастических романов, право… Он приставил дуло к виску, испытав прилив приятно щекочущего нервы сладкого ужаса. Нажал на спуск. Негромко, четко щелкнул боек, дуло совсем легонечко ударило в висок – едва заметный толчок… Криво усмехнувшись, передернул затвор вновь, вышел в комнату. Прицелился в высунувшего язык распатланного Эйнштейна, аккуратно подвел мушку под линию бровей и процедил вполголоса: