Александр Бушков - Стервятник

– Проходи, супруга, – сказал он почти весело. – Что стоишь на пороге, как бедная родственница… Джина хочешь? Возьми себе стаканчик, на обычном месте…

Лика достала стакан из шкафчика, то и дело бросая на Родиона довольно странные взгляды. Села в кресло, привычно закинув ногу на ногу, но на сей раз он что-то не усматривал слегка замаскированного приглашения к сексуальным играм. Она сидела, напряженно выпрямившись, так и не прикоснувшись к джину. У Родиона в голове промелькнуло: «Елки-палки, неужели все же парочка прелюбодеев набралась смелости огорчить крошек-детишек и устроить канитель с разводом? Было бы здорово, честно говоря, разом снимает многие проблемы, не придется ее провоцировать на скандалы, подталкивать самому… Неужели?!»

Не снимая ног со стола, Родион окинул бывшую любимую жену веселым взглядом:

– Ну что, жена моя, мать моего дитяти? Не пойму я что-то – то ли ты ножки демонстрируешь, намекая, что проголодалась, то ли хочешь мне сообщить с похоронной миной, что влюбилась в соседа и готова отдаться?

Если и в самом деле речь должна была зайти о разводе, Родион ей значительно облегчил задачу. Но она не подхватила брошенный мяч, смотрела с мучительным раздумьем. Проговорила, отведя глаза:

– Шуточки у тебя…

– А ты что грустна? Отчего это?

– Может, уберешь ноги со стола?

– Ладно, я сегодня покладистый. – Он убрал ноги, попытался провести подошвой по ее обнаженному бедру.

Лика досадливо отшатнулась:

– Прекрати…

– Мадам не хочет любви?

– Мадам хочет ясности. – И посмотрела ему в глаза: – Родик, что с тобой происходит?

– Да ничего со мной не происходит, – пожал он плечами совершенно искренне.

– Где ты сегодня болтался?

Его поневоле прошиб истерический смех – изящно и элегантно, без малейшего прокола, совершить классическое заказное убийство, заработав пятьдесят тысяч долларов, вернуться домой и там напороться на классический вопрос сварливой женушки…

– Что тут смешного? – нахмурилась Лика.

Вспомнив, какое обращение раздражает ее больше всего, Родион глотнул джина и ослепительно улыбнулся:

– Малышка, не припоминаю что-то, чтобы я у тебя требовал отчета о дневных перемещениях…

– Но это же другое дело… – неосмотрительно вырвалось у нее.

Сама подставилась. Родион ухмыльнулся:

– Это как это – «другое дело»? – произнес он спокойно, но недобро. – Я что, из другого теста сделан? И обязан отчитываться при том, что ты вовсе не обязана…

– Родик, я не это имела в виду… – примирительно сказала она. – Черт, даже не знаю, как сформулировать… – и улыбнулась виноватой детской улыбкой, когда-то отчаянно возбуждавшей его. – Можешь спокойно рассказать, во что ты ухитрился вляпаться?

– Ну что ты такое несешь? – спросил он со спокойным превосходством, полностью держа себя в руках.

– Откуда «форд»? – нервно сцепив пальцы, спросила Лика. – Да что далеко ходить, откуда джин за девяносто долларов?

– Ну и ну… – покрутил он головой. – А откуда у тебя деньги на «тойоту»? И все прочее?

– Заработала.

– Малышка ты моя, – протянул он, с удовольствием узрев, как она сердито хмурится, но прилагает отчаянные усилия, чтобы не сорваться в базарную склоку. – Заработала… Ну, и я вот заработал.

– Где и как?

– Ну-у Лика… – протянул он. – Уж тебе-то не надо вроде объяснять, что такое коммерческая тайна? Заработал, и все. Заработаю еще.

– Такие бывает…

– Бывает, – сказал он. – Рано ты поставила на мне крест.

– Да не ставила я на тебе ни крестов, ни полумесяцев! – в сердцах воскликнула Лика. – Просто – так не бывает. Ты ничем таким не занимался, до самых последних дней, негде тебе было заработать…

– Точно знаешь?

– Представь себе, точно! – почти крикнула она.

«Черт, я ведь и забыл совсем о ее привычке подкидывать микрофончики, – подумал Родион в некотором смятении. – Нет, в машине отличная сигнализация, да и Соня, девочка предусмотрительная, купила в „Кольчуге» детектор, всегда, прежде чем открыть рот по делу, проверяет и машину, и квартиру…»

– А откуда знаешь, если не секрет? – поинтересовался он с нехорошей усмешкой. – Как тогда с Зойкой, да? Ну, пой, светик, не стыдись…

Лика не без смущения опустила глаза. Но все же решилась:

– Ну, ладно. Нанимала специалиста. Пойми ты, я же о тебе думаю… Что это за девица и насчет чего она должна была тебе обеспечивать алиби? Речь идет именно об алиби, не верти.

– Это твой спец так считает?

После короткого колебания она кивнула, поторопилась добавить:

– Мне и самой так кажется…

– Креститься надо, если кажется, – сказал он, полностью покончив с прежней расслабленностью, исполнившись звериной осторожности. – Уж тебе-то, бизнесменша моя, коммерсанточка, следовало бы знать, что бизнес, как и Восток – дело тонкое, тут возможны самые неожиданные коллизии, которые со стороны и в самом деле могут выглядеть…

– Хватит! – не сдержавшись, почти крикнула она. Продолжала спокойнее: – Родик, не надо меня принимать за дуру. Сам знаешь, я не дурочка. Потому и держат в нынешнем качестве… И вовсе я не ставлю на тебе крест, я и разговор-то этот затеяла, чтобы спасти то, что еще можно спасти… Прости меня, тысячу раз извини, но не вижу я вариантов и ситуаций, при которых ты вдруг смог бы во мгновение ока переквалифицироваться в крутого дельца. Не случается такого вдруг, понимаешь, что я имею в виду? А ты, такое впечатление, неожиданно сбросил шкуру, как змея… Не мог ты заработать. Мог только во что-то вляпаться.

– А как же «форд»?

– По-твоему, «вляпаться» – непременно означает оказаться в дерьме? – горько усмехнулась Лика. – Иногда оказаться за рулем «форда» как раз и означает – вляпаться…

– Микрофон был в машине? – сухо, по-деловому спросил он.

– Нет, – сказала Лика, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Направленный. Сыщик вас слушал из своей машины. К сожалению, ты от него ухитрился оторваться, совершенно случайно, иначе бы я смогла точно вычислить…

– Поручи сыщику, – усмехнулся он.

– Не будь дураком. Это в его задачу не входит. Я просто хотела убедиться, что с тобой творится нечто неладное…

– Убедилась?

– Убедилась, – сказала Лика. – Нормальным бизнесом, даже слегка противозаконным, там и не пахнет. Это что-то другое…

– Беги в милицию. Вместе с сыщиком. На стене висит топор и простынка розова, с муженьком играли мы в Павлика Морозова…

– Да не пори ты ерунду! – сердито встрепенулась она, одним глотком разделалась с джином. – Сыщик в милицию не пойдет, не его проблемы, а я тем более не собираюсь. Говорю же, о тебе, дураке, забочусь. Если ты все расскажешь, не скрывая и не увиливая, честное слово, из кожи вон вывернусь, чтобы тебя вытащить. А тебя скоро понадобится вытаскивать, нет сомнений… Только потом будет труднее, лучше уж сразу с этим покончить…