Александр Бушков - Стервятник

– Вот так по-настоящему и наказывают. Это тебе не в субреток играть… Отольются тебе мои поллюции…

– Скотина…

– Я ведь могу и повторить. С вариациями.

Она спустила ноги с дивана – и отскочила к двери. Торопливо сказала:

– Ближе, чем метров на пять, ты ко мне теперь не подойдешь. А это уже будет не самоубийство…

– Глупенькая, – усмехнулся он. – Я же пошутил. Не убивать же всерьез шлюху такую…

– Убирайся из квартиры! Немедленно! Куда глаза глядят!

– В милицию жалиться пойдешь? То-то похохочут за спиной… А я могу порассказать кое-что, неосмотрительно мне поведанное: я вашу деловую практику имею в виду, не всему еще срок давности подошел…

– Никуда я не пойду, – сказала она, стоя в дверях и отшатываясь при каждом его движении. – Но ты убирайся.

– Даже странно слышать такое от вполне рыночной дамы, – сказал Родион спокойно. – Квартира, если помнишь, в нашем совместном владении, у каждого своя доля, это тебе не советские времена… Хочешь делить, давай поговорим, как приличные бизнесмены…

– Тебе лечиться надо…

– А тебе? – Он сел в кресло и закинул ноги на стол. – По крайней мере, я тебя оттрахал без всяких извращений, не то что иные прочие…

– Я не об этом. У тебя глаза безумные.

– А у тебя – блядские. Ладно, садись и налей себе стаканчик. Обсудим насчет развода, как цивилизованные люди. Никто никого не спасает, никто ни на кого не пишет заявлений. Расходимся культурно.

– Ты же погибнешь, дурак… – Что-то изменилось у нее в глазах, но обида и боль там оставались по-прежнему.

– Ну, это ты преувеличиваешь, – пожал плечами Родион. – У меня другие планы. Садись, выпьем. Я тебе ничего не порвал? Уж извини, накипело…

– Господи, у тебя и тон обычный…

– А что же мне, истерически стенать? Считай, это тебе вместо оплеухи… Анжелика.

Лика, с исказившимся лицом, круто повернулась и выбежала. Вразвалочку направившись следом, Родион увидел, что она, хлопнув дверью, скрылась в своей комнате. Подошел, бесшумно приоткрыл дверь, заглянул в щелочку. Она лежала на кровати ничком, прижимая к лицу подушку, вздрагивая всем телом.

Хмыкнув – ну вот и ладушки, пусть проплачется, – вернулся к себе и, тщательно обтерев носовым платком пистолет, засунул его под диван. Следовало учесть возможные неожиданности, продиктованные оскорбленным женским самолюбием. Состроив глупую физиономию, пробормотал:

– Ну откуда я знал, начальник, что она такие игрушки домой таскает, да еще в моей комнате бросает…

И налил себе еще джину. Минуты через две в дверь позвонили, в первый момент у него поневоле оборвалось сердце, но тут же неведомо откуда пришли хладнокровие и уверенность, он направился в прихожую, готовый встретить любую опасность пренебрежительной усмешкой и гордо поднятой головой. Даже если напали на след – «ТТ», а также все прочее, хранящееся в подвале в доме Самсона, – все тщательно протерто, доказать что-либо невозможно…

– Привет, – сказала Маришка. – Ты чего такой взъерошенный? Спал? А я без машины, выпили тут с ребятами неподалеку, дай, думаю, заскочу в гости…

– Ну и правильно, – сказал он, посмотрел на площадку. – Пес-то где?

– Дома сидит… Ты один?

– Нет, где-то женушка обретается, – сказал Родион, помогая ей снять куртку. – Не в духе она сегодня, так что, может, и не соизволит выйти…

Когда они направлялись на кухню, сзади стукнула дверь. Лика вышла, остановилась перед ним, вздернув подбородок, щеки были уже сухими, но все равно с первого взгляда понятно, что совсем недавно плакала в три ручья. Чего за последние лет семь с ней на памяти Родиона не случалось – и он ощутил прилив законной гордости, пронять железную леди было непросто. Только сейчас он понял, что давно и яростно ее ненавидит, оказывается…

– Значит, так, – сказала Лика, сердито посверкивая глазами, словно и не замечая Маришки. – Я никуда не иду и никому не жалуюсь. Но разводимся моментально. С моей стороны препятствий не будет. Алиментов не требую, обойдусь. Квартиру мне делить, честно говорю, не хочется. Спокойно подсчитаем, сколько стоит твоя доля, и купим тебе отдельную. Устраивает?

– Вполне, – сказал Родион. – И даже не нужно мне ничего покупать, наличные вполне устроят. Не обманешь?

– Не обману, – презрительно бросила она. – Если сомневаешься, обратимся к независимым оценщикам…

– Как вам будет благоугодно, – сказал Родион с манерным поклоном.

Он прекрасно понимал, что это не нахлыв, не влияние момента, не оскорбленная гордость вещует – это полный и окончательный разрыв. А значит, вся прошлая жизнь уходит в небытие. Но ни капли сожаления он отыскать не мог, одно лишь облегчение раба, не просто отпущенного на свободу – самого ставшего господином.

– Полный отпад, – ошалело разглядывая их, прокомментировала Маришка. – Анжелка, ты что, всерьез?

– Я тебе не Анжелка, – сердито отрезала Лика, все еще, должно быть, кипя.

– Ты что, забыла, Мариш? – непринужденно спросил Родион, как будто Лики тут и не было вовсе. – Анжелика она только по паспорту… и для иных приятелей.

– Ой, только не начинай опять… – поморщилась Лика.

– Я и не начинаю, – сказал он. – Итак, наличными, договорились? Когда прикажете получить?

– Обсудим, – бросила она, пытаясь изо всех сил принять вид пренебрежительный и отрешенный. – Теперь так… Грязь друг на друга перед Зойкой не лить, ладно? Я надеюсь, мозги у тебя не окончательно забродили, пожалеешь девчонку…

– Ребята, вы бы помирились… – в полной растерянности сказала Маришка. – Что дуру-то гоните…

– Нужно еще подумать, как нам быть до развода и разъезда, – чеканила Лика, отвернувшись от младшей сестренки. – После сегодняшнего я тебя видеть не могу Тошнит.

– Оно, вообще-то, взаимно, – сказал Родион. – Ладно. Есть у меня, где приклонить голову. Но ключи я оставляю у себя и при необходимости захожу за вещами.

– Вот, кстати, о вещах. Чтобы этого нынче же в доме не было, никаких следов…

– Сделаем, – хладнокровно ответил Родион.

– Лика, ты про что? – спросила ошарашенная Маришка.

– Вот он знает… – Лика пренебрежительно дернула подбородком в сторону Родиона.

– Ты подумай, что вы оба как с цепи сорвались… – Маришка говорила без особого убеждения, просто, должно быть, считала себя обязанной выступить в роли примирительницы согласно ситуации.

– Финита, – сказала Лика. – Ты, кажется, муженька подыскивала? По-родственному тебя предупреждаю: не торопись цепляться за освободившееся сокровище. – Снова кивок в сторону Родиона. – Его, во-первых, надо от шизофрении подлечить, а во-вторых, есть сильные подозрения, что этим не ограничится…

– Злюка ты все-таки, – сказала Маришка.

– Тебя бы на мое место… В общем, как знаешь, сестричка. Индивидуум свободен от всех прежних обязательств и волен, как ветер. Только, я вас умоляю, если надумаете завалиться в постель, выберите местечко за пределами этой квартиры…