Александр Бушков - Танец Бешеной

– А до того?

– Как бывает со многими дембелями в его положении – искал свою пристань, болтался там и сям. Около года. В какой-то фирме на роли «подай-принеси», разве что с красивым обозначением должности. В охране радиотехнического завода. Потом закончил в Байкальске трехмесячный курс – знаешь, сибирское отделение Ассоциации частного сыска?

– Ага.

– Потом и открыл «Терминатор». Ну, а оттого, что ему ворожил Москалец, это Агееву обошлось в какой-то мизер по сравнению с тем, сколько платит человек сторонний. Но кто ему там ни протежировал, а работать он умеет, должен признать. У меня, вообще, давно подозрение, что он в своей крылатой пехоте не столько с парашютом прыгал, сколько в особом отделе крепил бдительность, очень уж хваток…

– Фотографии есть?

– Ладно, – вздохнул Файзулин, достал тоненький конвертик. – Только ты уж…

– Не девочка. На улице нашла. Судя по тому, как ты старательно молчишь о результатах слежки, ничем ужасным себя наш Терминатор не проявил?

– Да уж старушек не резал и наркотики на перекрестках не толкал… Совершенно ничего интересного. Зыбин его поджидал возле дома, минут сорок ездил следом по левому берегу, но потом Агеев оторвался и от него, и от наших двух машин. Нельзя сказать точно, рубил он «хвост», или просто так уж сложилось – могло быть и то, и это. Но если он рубанул «хвоста» умышленно, сделано было профессионально… и в этом нет ничего предосудительного. И ты, и я, обнаружив за собой «хвост», его поводили бы немного, а потом обязательно скинули. Нет?

– Да, конечно.

– Ну, разбегаемся? Ты поосторожнее…

Вновь оказавшись рядом с Федей, Даша нетерпеливо достала снимки. Нет, прежде она Терминатора никогда не видела. Вообще-то, можно сказать, что он похож на этюд Веласкеса – не испанского, а шантарского. А можно и не говорить. Есть что-то общее – но, если вглядеться, ничего похожего. Самое опасное в столь тупиковой ситуации – подогнать под факты совершенно случайную персону. Не потому опасное, что нарушает права человека или противоречит законности, а оттого, что след, окажись он ложным, заведет так далеко, что возвращаться будет поздно…

…Воловиков, бегло просмотрев три фотографии, засунул в конверт и вернул его Даше:

– Ну и что?

– Я и не говорю, что это достижение, – пожала она плечами. – Так, информация…

– Файзулин тебе рассказал все правильно. Добавить, пожалуй, и нечего. Никакого компромата ни на агентство, ни на самого Агеева. – Он угрюмо помолчал. – Ну, и чего ты от меня хочешь? Установить слежку за всеми замешанными лицами?

– Я о таком счастье и не мечтаю… – зондирующе проговорила Даша.

– И правильно делаешь, – отрубил Воловиков. – У тебя есть люди, вот и развлекайся, пока начальство доброе… Ты ведь уже поняла, что оно доброе?

– И даже поняла, почему.

– Молодец. Крутись, шевелись, работай. Сама. Понимаешь, все это интересно, но как бы по большому счету не оказаться в дураках… Вполне может быть, что за мельтешением всех этих шустриков стоит нечто экономическое. В этом случае ОБЭП будет ужасно рад, что мы проделали за них работу, а ты… Тебя, конечно, скупо похвалят и похлопают по плечу, но ты-то сейчас предъявляешь задел на нечто грандиозное, а это совсем другой коленкор… Ты сама-то с прежней истовостью веришь, что тут – большая уголовщина?

– Верю, – сказала Даша, глядя ему в глаза.

– Ну так шевелись, как камбала на сковородке…

– Камбале шевелиться на сковородке трудно, она плоская…

Воловиков поморщился, словно у него ужасно ныли зубы:

– Дарья, не востроумничай. Жаль время тратить на шуточки… плоские, как камбала. Работай, работай! Одного – за французом, второго – за Зыбиным…

– Третьего, осторожненько, за Агеевым…

– Говорю, твое дело! Крутись, но не подставляйся и давай результат! Результат давай…

Даша присмотрелась к нему и тихо спросила:

– Что на Черского?..

– Ага, – сказал Воловиков. – На Черского пришел комплектик фотографий. Механизм тот же – заявился пацан, бросил конверт возле дежурки, выскочил, прыгнул на мопед – и след простыл. Погоди! Дай закончить. А параллельно на тебя за последние два дня пролился дождик из заявлений. Ради въедливой точности – девять штук. Семеро из сатанистской шайки, госпожа Хрумкина и сам фон Бреве. Все девять крайне грамотно написаны, разными стилями, но в одном ключе. Пишут, что ты, прикидываясь на их шабашах журналисткой, лакала водку бутылками, таблетки лопала горстями, уколы ставила по три враз, и вообще, стопроцентно походила не на честного российского следователя, а на последнего панка. И потому они очень удивлены, они, конечно, понимают все тонкости оперативной работы, но никак не думали, что возможно столь изощренное вживание в роль – мол, в том состоянии, в каком ты бывала, никак не могла оставаться объективной и честной. Малолетняя Светочка на пяти страницах живописует, как ты ее загоняла в ванную и с искусственным членом приставала. Немец утверждает, что ты ему совала пушку под нос и обещала в подвале расстрелять, и спиртным при этом от тебя несло, как от «Трех пескарей»…

– Козлы, – сказала Даша. – Он сам нажрался, как жопа в гостях…

– Верю. Его состояние врачом зафиксировано в особой бумаге… Даша, таких телег на любого опера пишут множество. И никто не спешит их принимать на веру. Но тут случай особый. И оттого, что инспекция по кадрам зациклилась на чести мундира, и оттого, что все эти засранцы писали в двух-трех экземплярах, и оттого, что почти у каждого есть лапа…

– Меня что, на ковер вызывать будут?

– Думаю, пока нет. Дрын стоял, как Железный Дровосек, – твердил и про гнусную компрометацию одного из лучших его следователей, и про то, что вы с Глебом уже заявление подали, а в эротические забавы жениха и невесты по нынешним временам лезть как-то не с руки… Но все равно, папочка пухнет. Смекаешь? Тут уже не мелкие пакости, тебя целеустремленно едят . И спасение тут в одном – опередить. Вот и опережай, шевелись! Ты сейчас, как велосипедист: остановишься – упадешь…

– Мне бы людей…

– Даша… – слегка поморщился Воловиков. – Начинаешь рассуждать, как иные генералы, – если убийцу ловят сто человек, все прекрасно, а если трое – пиши пропало… У тебя были на определенном этапе и машины, и люди, и техника, и все равно ты этого Икса – или как там его закодировать – не вычислила, ни на шаг не приблизилась. А информации у тебя сейчас не больше, чем было тогда. Где ж гарантии, что с кучей народу на этот раз ты его быстро вскроешь? Я неправ?

– Правы, – сказала Даша угрюмо. – Но хотя бы машины… Они все на колесах, фигуранты, и на хороших.

– Две машины с водителями. Вот тебе максимум щедрот от скудных возможностей, – шеф ухмыльнулся. – Знаешь, мне пришло в голову… На тебя работает ситуация. Нельзя отобрать у тебя дело и отдать кому-то другому, чтобы тот его благополучно угробил, потому что официально никакого дела и не существует. Как его назвать? «Дело о неизвестном преступнике, укрывающемся за кулисами на втором плане»? Тут твоя сильная сторона – и в то же время уязвимое место… С Казминой-то гладко прошло? – спросил он вдруг.