Александр Бушков - Танец Бешеной

– Вот уж чего не было, так это – голосов.

– И великолепно. Дело обстоит не так уж плохо. Еще и еще раз вам повторю: это не болезнь и никто не намерен вас «запирать» в больницу. Вам нужно попить таблетки, сделать несколько укольчиков… и покой, конечно. Абсолютный покой. Выпишем вам бюллетень недельки на две, при этом сохраняется сто процентов зарплаты, а если понадобится, если вы сами захотите, – продлим.

– Но у меня расследование…

– А без вас его никто не сможет закончить?

– Ну, могут…

– Вот видите. Вам необходимы покой и небольшое лечение. И если уж у нас пошел столь откровенный разговор, Дарья Андреевна, должна предупредить: в таких случаях степень здравого рассудка у… обратившегося к нам человека определяется по тому, насколько он готов сотрудничать с врачами. Бывают вещи, которые необходимо сделать для блага, должно быть прекрасно известно, есть даже что-то общее…

– И как, простите, ваши слова истолковать?

– Если пациент не выполняет предписаний врача, меж тем как его состояние требует незамедлительного лечения, в больницу могут поместить и принудительно. Но вы же не станете доводить до таких крайностей? Вы мне представляетесь вполне разумной и способной понимать аргументы…

Даша неопределенно пожала плечами. Докторша тем временем извлекала из стола таблетки, целую пригоршню пупырчатых упаковочек. Поворошила их, выбрала с полдюжины:

– Возьмите. Лучше бы вам сразу выпить… эти и вот эти. Вам дать водички, запить?

Даша мотнула головой.

Момент был просто ужасный, требующий немедленного решения. Симпатичная врачиха наблюдала за ней столь пытливо, что мгновенно стало ясно: пошла проверка на готовность подследственного сотрудничать с опером… тьфу ты, надо же, как приклеились родные термины! На вид самые обычные упаковки, ненарушенные… реланиум… тазепам… может ли эта хохлушка из-под Харькова оказаться замешанной в козни? Или во сто раз лучший эффект получится, если натравить как раз непосвященного – усердного, старательного врача, искренне желающего помочь трудному пациенту? Если тут ловушка, удастся ли пробиться к машине до того, как таблетки подействуют, и начнешь вырубаться? Достаточно выстрелить в потолок, окна кабинета выходят во двор, Федя при оружии, и ребята в «жигуле» тоже не пустые… а если и охрана, и Федя уже получили совсем другие инструкции? Нет, если эти мысли развивать, и в самом деле крыша поедет…

Она положила таблетки в рот и старательно проглотила.

– Вот и молодец, – одобрительно кивнула Савич. – Нет-нет, вы все это возьмите, вот, я написала дозировку и сроки приема, на ночь – двойная доза… Кстати, у вас в последнее время бессонницы не было?

– Нет.

– Простите, Дарья Андреевна, а вы правду говорите? У вас совершенно не выспавшиеся глаза, даже не круги, а сущие синяки просматриваются…

– Да понимаете ли, я не дома ночую – у жениха, – в последний миг вывернулась Даша. Что бессонница – симптом усугубляющий, ей уже доводилось прежде слышать. Алабин как раз бессонницей маялся…

– Вот как?

– А что, и это противопоказано? – Даша изобразила беспечную улыбку. И подумала: «А собственно, с чего я решила, что она меня собирается отпускать? Они на галлюцинации кидаются, как кошка на мышку…»

– Ну что вы. Просто постарайтесь спать побольше, вам это просто необходимо. А сейчас мы с вами пойдем и сделаем укольчик. На работу вам сегодня идти уже не нужно… вы не на машине приехали? В смысле, не за рулем?

– Нет, у меня водитель…

– Отлично. Ничего страшного после укола не произойдет, но появится легкая заторможенность, небольшое сужение поля зрения. Самой водить машину ни в коем случае не следует – слегка нарушается координация, рассеивается внимание… Пойдемте?

– Это что… в палату?

– Ну отчего же? У нас есть процедурная, специально для амбулаторных больных…

И достала ключ, похожий на тот, каким проводники отпирают тамбуры – трубка с треугольной прорезью. Не особенно и скрываясь, сунула его в карман халата. Даша насторожилась. Скорее всего, процедурная для приходящих у них тут и в самом деле есть, но вряд ли она расположена под замком… Хреновые дела.

– Вы сегодня алкоголя не употребляли?

– Я с утра не пью.

– И прекрасно. Вообще, на все время лечения воздержитесь от спиртного. Не совмещается, знаете ли. Кстати, а после тех двух случаев у вас галлюцинаций больше не было?

– Нет.

– Правда?

– Правда.

– Хочу сразу добавить…

Даша так и не узнала, что она хотела добавить, – распахнулась дверь, и вошел Пал Василич Хотулев собственной персоной, вальяжный и неторопливый. Вежливо улыбнулся Даше:

– Рад вас видеть, Дарья Андреевна. Как дела, Галочка? – он наклонился над плечом врачихи и перечел все, что она написала. Благосклонно кивнул: – Ну что же, я уверен, вам удалось самым оперативнейшим образом и идеально быстро решить проблему…

Галочка польщенно глянула на начальство снизу вверх. Даше же показалось, что ее прошиб электрический разряд.

Построение фразы, интонация, барственная манера растягивать гласные… И запах дорогого одеколона!

Это был он. Это он в ту ночь, когда в гости нагрянули лже-сатанисты, был Краснобаем. С теми же нотками в голосе, лениво-презрительными, с той же смесью иронии и барственности интересовался у Орангутанга, может ли тот Дашу трахнуть, не снимая с нее браслеток. И никакой ошибки.

Она подняла голову, увидела, как Хотулев кладет перед Галиной какие-то бумажки, и та, бегло просмотрев, вскидывает на Дашу новый взгляд, определенно полыхнувший неприкрытым охотничьим азартом. Сердце мгновенно упало. Опять эта гнусь?!

– Вот как… – совсем другим голосом произнесла Савич.

– Я, с вашего разрешения, поприсутствую? – Хотулев весьма предупредительно повернулся к Даше.

Ну, и что ему прикажете ответить? «Пошел вон, козел»? Ведь упекут… Впрочем, они и так настроены упечь. Даша шкурой чувствовала, что ее положение, и без того не из лучших, с появлением Хотулева еще более усугубилось. Это нам тоже знакомо: под конец допроса, когда подследственный облегченно вздохнул и расслабился, якобы невзначай заявляется шеф или напарник с новыми козырями…

– Дарья Андреевна, – начала докторша столь уклончиво, что сомнений более не осталось. – Придется обсудить еще один крайне деликатный вопрос…

Следовало сохранять хладнокровие, момент был решающий, но Даша, не в силах себя превозмочь, бросила сухо:

– В жизни с родным отцом не спала.

– Почему вы решили…

– Да знаю я, что там написано, – Даша указала на свежеприбывшие бумажки. – Имела счастье познакомиться. И хотела бы знать, почему там так написано.

– Потому что мы записывали строго со слов вашего отца. И со слов свидетельницы, находившейся при нем с самого начала приступа. Надеюсь, ее-то вы не подозреваете в соучастии в заговоре против вас?