Александр Бушков - Танец Бешеной

Показалось, или над широкими, коричневыми перилами вдруг выглянули и тут же спрятались мохнатые уши? Кто-то звучно и четко произнес ей в самое ухо:

– И показалось ему, будто из-за соседнего воза что-то серое выставляет рога…

Даша стояла, не в силах шагнуть. Наверху простучали быстрые шаги – не заметив Дашу, мимо лестничной площадки промчалась в сторону своего кабинета чернокосая Галочка, за ней целеустремленно топотали два мужика устрашающих габаритов, с рожами, для дипломированных врачей чересчур примитивными.

Даша решилась. Пошла вниз, к спасительной двери. Над ее головой послышался повелительный возглас, и совсем близко мелькнуло что-то белое. Она сбежала по лестнице, схватилась за ручку, рвала на себя что есть мочи…

Дверь не открывалась. Санитары выскочили на лестницу и кинулись к ней. Тут только Даша сообразила, что к чему, и толкнула дверь от себя. Широкая лапа ухватила ее за рукав, она рванулась, выскочила на крыльцо, но следом, жарко дыша в затылок, вылетели преследователи, грабастая, наваливаясь, от растерянности она забыла простейшие приемы…

– Стоять, бараны!

Руки соскользнули с ее локтей и плеч. Она увидела Федю, обеими руками державшего черный «Макаров». Не оглядываясь, кубарем скатилась с крыльца, пробежала пару метров до машины и вскочила внутрь.

Федя попятился, держа под прицелом растерянно топтавшихся на крыльце верзил. Из второй машины уже вылезали двое, но Даша отчаянно замахала им, и они, поколебавшись, полезли назад. Федя открыл дверцу, сел за руль, спрятал пистолет и вопросительно глянул на Дашу.

– Бей по газам, – распорядилась она. – Поехали, живо!

Она закурила, глядя, как уплывают назад застывшие белые фигуры, – вот они пропали из зеркальца, машина выскочила со двора. Даша потрясла головой, пытаясь проморгаться, веки резало, словно туда попал песок.

– Что за дела? – спросил Федя. – Надо было с ними потолковать… Я вижу – не то что-то…

– Давай в центр, – сказала Даша, зажигая новую сигарету из почти опустевшей пачки. – Ерунда. Стороны не пришли к соглашению по некоторым вопросам…

– Так это ж – прямое нападение на офицера милиции при исполнении. Надо им вломить…

– Слушай, я похожа на сумасшедшую?

– Да вы что?

– А вот они считают, что похожа, – сказала Даша. – У них свои порядочки, свои бумажки, иногда проще отступить… Понял?

Он кивнул, но видно было, что ничего не понял. Даша лихорадочно прикидывала, как поступить.

Особых иллюзий она не строила – вырваться удалось по чистой случайности. И второй раз такой финт не пройдет. У них там понаписано достаточно, чтобы совершенно законно и официально запустить механизм, Даше примерно известный по связанным с психушкой прошлым делам. Обратятся к начальству, стукнут участковому, обязанному оказывать содействие… Простой игрой в прятки дела не решишь, нужно срочно что-то изобретать, как-то добиться независимой экспертизы. Эта чертова собака совершенно запутывает дело – кошка и отрубленная голова, поклясться можно, были в реальности. Если один раз к ней сумели войти в квартиру, то же самое могли проделать в другой раз, с другими замками. Время, если прикинуть, было…

– Куда в центре? – спросил Федя.

– По Энгельса, потом покажу, – сказала Даша.

В управление ехать опасно – если что, возьмут голыми руками. Несомненно, этот гад сейчас примется туда названивать. А в обеих машинах есть рации. Значит, придется на пару часиков перейти в родном городе на нелегальное положение…

– Останови, – сказала она.

Федя аккуратно притер «Москвич» к бровке – напротив того самого дома, где недавно ушел от «хвоста» хитроумный немец.

Сзади остановились «Жигули», ребята остались в машине – им было приказано охранять, они и охраняли.

– Слушай, Федя, – сказала Даша. – Ты со мной уже долго общаешься… Я за это время производила хоть раз впечатление шизанутой?

– Да ничего подобного.

– Вот так и говори, если спросят. Обязательно спросят.

– Ничего ж подобного… – он вдруг замялся. – Вот только с овчаркой какая-то неувязка, ребята говорили… Ну так про это и промолчать можно…

– Не стоит, – сказала Даша. – Про это и так знают.

– Дарья Андреевна, да что такое против вас играют?

– Ничего особенного, – сказала Даша. – Дерьмом искусно мажут, и все дела. Нельзя все время ходить в белом, не получится… Подожди с полчасика. Если я к тому времени не выйду, можешь уезжать. Это значит, я пошла пешочком… Пока.

Пересекла дворик большого, построенного разлапистой буквой «П» дома, вошла в подъезд и направилась к двери напротив. В самом деле, ни следа досок и гвоздей, дверь старательно приведена в божеский вид…

Она вышла на параллельную улицу, застегнула пуховик и не спеша побрела в сторону театра, высматривая исправный телефон. Слева, над крышами старых, еще купеческой постройки домов медленно покачивался яркий воздушный шар. Кто-то снова решил разрекламировать свои товары на западный манер – исписав рекламой привязной аэростат. Летом одна совместная шантарско-испанская фирмочка уже поднимала над бывшим музеем Ленина доставленный из заграниц шар, но обрадованная местная шпана моментально принялась методично расстреливать его с ближайшей крыши из довольно мощных китайских воздушек, и шар, к недоумению хозяев, довольно быстро совершил вынужденную посадку…

Даша остановилась. Мотнула головой.

Это был не шар – над бордовой крышей висела огромная, с пассажирский вагон, аквариумная рыбка: глазищи навыкате, рот беззвучно открывается и закрывается, словно зверюга нажевывает чуингам, трепещут ярчайше-алые плавники, длиннющий хвост спускается вдоль крыши, пузатенькое, тугое, как надутый воздушный шарик, тело полыхает чистейшими красками ясных спектральных колеров: желтый, алый, синий…

Даша смятенно огляделась. На улице кипела самая обычная жизнь, и никто не обращал внимания на диковинное диво, пучившее глаза, трепетавшее плавниками и хвостом, живое, громадное, невиданное.

Они не могли не видеть чудище. Но никто на него не смотрел. Значит…

Даше казалось, что земля уходит из-под ног. Она закурила, сделала четыре затяжки и вышвырнула сигарету за оградку сквера – во рту горчило. Все тело под одеждой стало липким от пота. Тепло медленными волнами накатывало от поясницы к затылку, до самой шапки. Она закрыла глаза и постояла, покачиваясь, пытаясь взять себя в руки.

Открыла глаза. Над крышами – только небо, затянутое сероватой хмарью очередного смога.

Подошла к киоску, пошарила по карманам – к счастью, кошелек оказался при ней. Купила самое большое мороженое, какое у них только было, присела на зеленую лавочку и в мгновенье ока съела, откусывая большими кусками, с животной радостью ощущая, как ледяные комья проваливаются в желудок, ненадолго отгоняя волны удушливого жара. Холодной рукой провела по лбу – положительно, чуточку полегчало…