Александр Бушков - Возвращение пираньи

Прислушался, держа пистолет стволом вверх. В коридоре тишина. Откуда-то издалека доносятся возбужденные, громкие голоса. Тот, кому прилетело первому, лежит смирнехонько и уже, надо полагать, потихоньку остывает, как и положено субъекту, чьи носовые кости после профессионально отточенного удара сломались и ушли в мозг. Неподалеку распростерся Кацуба – этот, похоже, собирается оживать, уже нога дернулась, послышался стон...

Действовать нужно быстро, пока не нагрянула какая-нибудь морда с проверкой или просто поглазеть на пленных «дипломатов», – не будем валять ваньку перед самим собой, они должны были знать, кого взяли, это заранее спланировано...

Он снял у трупа с пояса металлические ножны с мачете, нацепил на себя – пригодится. Кацуба не дитя, оживет вполне самостоятельно... А вот бородатый уже оживает, и гораздо активнее подполковника...

Толчком ноги Мазур перевернул мнимого носильщика на спину, рванул лямки, обрывая пуговицы, в два счета спустил портки до щиколоток, краем глаза все время держа дверь в поле зрения, положив рядом пистолет. Когда бородатый очнулся окончательно, узрел картину, способную привести в уныние и более крутого человека: Мазур брезгливо, двумя пальцами держал его мужское достоинство за крайнюю периферию, а широкое лезвие мачете уже располагалось так, что достаточно одного быстрого движения – и получайте готовенького евнуха...

– Тихо, сука! – шепотом приказал Мазур. – По-английски понимаешь?

Тот кивнул, боясь сделать даже намек на резкое движение.

– Говорить тихонечко, – распорядился Мазур. – Ни слова лишнего. Заорешь – снесу под корень... Ясно?

Бородатый отчаянно заморгал.

– А лучше всего – кивай, – распорядился Мазур. – «Капак Юпанки»? (Кивок.) Засаду устроили? (Кивок.) На нас конкретно? (Кивок.) И сколько вас всего? Одним словом отвечай!

Судя по закатившимся глазам, бородатый отчаянно пытался сосчитать подельников, от волнения забыв точное число.

– Ч-четырнадцать...

«Скверновато, – подумал Мазур. – Осталось ровно дюжина, но все равно...»

– Дислокация? Не притворяйся, сука, будто таких слов не понимаешь!

– Трое были в грузовике... с пулеметом... на случай, если этот бурро передумает, испугается, пойдет на взлет... один в джипе... остальные на втором этаже...

Восемь. Не легче. Бородатый издал хрюкающий звук – Мазур чуть ослабил внимание, и широкое лезвие коснулось кожи. Чуть отведя острую кромку от рабочей поверхности, Мазур оглянулся на Кацубу, поторопил:

– Шевелись, мать твою, разлегся... Не в филармонии.

Кацуба, упираясь руками в грязный пол, мотая головой, пытался в темпе оклематься. В общем, получалось.

– Автоматы приготовь, – приказал Мазур, повернулся к кандидату в евнухи. – Кто командует?

– Там сама Виктория... и Пабло.

– Барриос? Эскамилья?

Целых четыре кивка. «Ни хрена не понимаю, – растерянно подумал Мазур. – Чем мы их так допекли, что двое из трех главарей самолично возглавили засаду? Или... Смита съели, а зубы остались? Игры в догонялки продолжаются?»

Тем временем Кацуба, двигаясь в хорошем темпе, вставил магазины в автоматы, передернул затворы: хорошо еще, не стали ни снимать глушители, ни устраивать частичную разборку...

– Знаешь, где они там устроились? (Кивок.) Вот и покажешь...

Мазур не знал, до каких пределов простирается моральная стойкость герильеро в той ситуации, когда мачете уже не пребывает в опасной близости от гениталий. Может заорать, сукин кот, переполошит всю банду до времени...

Руки у него, предположим, будут заняты спадающим комбинезоном, а вот кляп... Ага!

Запыленной настольной лампе с оборванным шнуром, долгие годы простоявшей на подоконнике, вмиг нашлось применение – сторожа пленного взглядом и наставленным мачете, Мазур сделал два шага в сторону, со скрипом выкрутил перегоревшую лампочку, по размерам вполне подходившую. Двумя пальцами сжал пухлые щеки бородатого, заставил раскрыть рот и осторожненько пропихнул туда лампочку. Бородач застыл, выпучив глаза – порядок, разбить ее у себя в пасти побоится, конечно, а извлечь ее так просто не удастся, тут нужен врач, придется челюсть аккуратненько вывихивать и снова потом вправлять...

– Так, – сказал Мазур, приняв у Кацубы автомат, закидывая на плечо подсумок. – Ты озаботишься теми, что в машинах, как только я начну...

– Подожди, – тихонько сказал Кацуба, подойдя вплотную. – Ты что, собрался ее освобождать?

– А что?

– Нужно уходить. Ты сейчас не человек – инструмент. Приставка к аквалангу. Любая рана или вывих... не говоря уж... Берем машину – и в джунгли. Они не успеют сообразить... У нас задание, ты не забыл?

– Считай, я не слышал, – сказал Мазур.

– Мать твою, мы обязаны...

– Заткнись.

– Полковник...

– Заткнись, мать твою! – бешеным шепотом прикрикнул Мазур. Видя, как у Кацубы рука невольно стиснула приклад, усмехнулся уголком рта: – Ну, не дури, я и под дулом не уйду, ты ж не станешь с т р у м е н т портить, а? Пошел!

Дверь приоткрылась... и Кацуба нос к носу столкнулся с типом в пятнистом комбинезоне, очевидно, решившим-таки проверить, как обстоят дела. В следующий миг тип головой вперед полетел в комнату, торец приклада опустился ему прямехонько на основание черепа, отправив в непознаваемые дали. Выглянув в коридор, Кацуба махнул рукой. Мазур подтолкнул перед собой бородатого, обеими руками державшего комбинезон у талии, задравшего голову и как можно шире разинувшего рот, из коего торчал цоколь лампочки.

– Ну, показывай пальчиком... – распорядился Мазур. – И шагай на цыпочках, а то...

Процессия двинулась в конец коридора. Широкая лестница. Тишина. Площадка. Жестом Мазур велел Кацубе оставаться здесь – самая подходящая позиция для стрельбы по грузовику. И повел пленного дальше. Тот вдруг притормозил, тыча пальцем вперед и вправо. В сплошной стене виднелось горизонтальное узкое окошко. Ага... Заглянув туда краем глаза, Мазур мгновенно оценил ситуацию – и, полуобернувшись, без замаха, нанес удар, вырубив бесполезного отныне языка. Тот сполз по стене – лампочка, вот чудо, не разбилась. Лады...

Снова заглянул. Никаких сомнений, здесь в старые времена и располагался командный пункт: обширный зал, одна стена сплошь стеклянная, вдоль остальных протянулись накрытые чехлами пульты, на чехлах наросла многолетняя пылища, с палец толщиной... Два, три, шестеро...

Сразу можно было определить, что собравшиеся в зале не ждут неожиданностей со стороны, искренне полагая, что контролируют ситуацию. Ни у кого нет оружия в руках, пистолеты в кобурах, автоматы за спиной, к тому же с автоматами только двое...

Четверо старательно трудились, пытаясь привязать распятую на широком столе Ольгу так, чтобы не могла пошевелиться. Она не сопротивлялась – во рту торчит смятая тряпка, глаза закрыты, но работа все равно шла не особенно удачно, стол отнюдь не приспособлен для таких игрищ, обычный конторский стол какого-то начальника...