Александр Бушков - Второе восстание Спартака

Спартак обогнул дворик по периметру (дворик небольшой, правда, хламу много всякого валяется) и не увидел ни арку подворотни, ни дверь, через которую можно выбраться наружу. И, что называется, обалдел. С таким он встречался впервые. Хитрый львовский дворик, небось заложенный еще при каком-нибудь предревнейшем короле. И как же отсюда выходят? Может быть, конечно, они сюда и не входят вовсе...

Ага, вот она, эта дверца, низенькая, окованная тронутыми ржавчиной железными полосами. Дверца обнаружилась вовсе не там, где предполагал ее найти Спартак, находилась она на стороне, противоположной уличной. И куда она ведет? А какая разница! В дом куда-то, а там разберемся.

Спартак потянул за кольцо, толкнул, подергал – ни с места. Объяснение сему феномену могло быть только одно: заперта изнутри. Допрыгался, раскудрить твою, дошутился!

И что теперь делать? Что, что... Только одно остается – обратно в окно. Спартак еще раз осмотрелся. До туалетного окна высоковато, есть окошко и пониже. Совершенно темное. С одной стороны, это обнадеживает – никто не развизжится истошно, когда в комнату впрыгнет советский летчик, с другой – наводит на мысль, что и эта комната может оказаться запертой. Ладно, решил Спартак, пробуем этот вариант, а не получится, будем думать, как дотянуться до окна туалетного.

Тут все было просто. Спартак подкатил под окно приземистый бочонок, встал на него, дотянулся, потрогал раму – отходит! – открыл, подтянулся и забрался внутрь.

Если во дворе царил полумрак, то здесь – мрак кромешный. Спартак некоторое время решил посидеть на подоконнике, не опуская ноги на пол. Давал глазам привыкнуть к свету. Пахло то ли клопами, то ли пылью, то ли тем и другим. В общем, отвратно пахло...

Спартак вдруг чуть не расхохотался в полный голос. Нет, ну надо же быть таким бестолковым! Впору стукнуть себя по лбу. Стучать, однако, он не стал, а сунул руку в карман брюк и достал спички.

Увы, никаких роковых тайн старинного дома спичечный огонь не высветил. Никаких скелетов в цепях, полурассыпавшихся сундуков с пиастрами. На худой конец – склад современных контрабандистов? Увы, и не склад. А – кладовка. Пошлая кладовка с метлами, швабрами, тряпками и хозяйственным мылом. «Нет худа без добра, – подумал Спартак. – Зато уж ее точно не запирают, как секретное хранилище».

Ага, так и есть. Дверь легко отворилась. Выходит она на какую-то невероятно узкую винтовую лестницу...

Та-ак, это еще что?!

Спартак вдруг услышал, как где-то разлетелось стекло, и вслед за тем раздался отчаянный женский визг. Обрушилось что-то невероятно тяжелое – аж пол задрожал. А потом примерно со стороны входа в ресторан проникла пронзительная и длинная трель свистка. А это? Где-то внизу громогласно застучали... ну да, похоже на опрокидываемые стулья, со звоном разбилось что-то стеклянное, потом что-то тяжко заскрипело.

И как быть? Отсиживаться в чулане с метлами? А вдруг Жорке нужна помощь? Спартак решительно шагнул на лестницу. Вниз или вверх, гадать нечего. Внизу наверняка какие-нибудь продуктовые подвалы, а выход в коридор, из которого попадаешь в зал, должен быть наверху. И Спартак побежал наверх. Ну точно, еще одна дверца, изнутри запертая на щеколду. Спартак эту щеколду – легко ходит, смазанная – отодвинул, дернул дверь и...

Нос к носу столкнулся с давешней незнакомкой. С которой так хотел сойтись поближе.

Под потолком нервно замигала лампочка.

– Что это? – недоуменно вскинулся Колун.

– Шухер это, – грузно поднялся со своего места польский вор Янек. – Менты. И не просто менты, – он вслушался в доносящийся сверху грохот и топот, – а облава.

– Кто сдал? – свистящим шепотом произнес Колун, обводя людей за столом помутневшим от ярости взглядом.

– Тихо! – прошипел Янек. – После будем разбираться, кто и по чью душу. Сам порву ту гниду... – Он поднял свои огромные руки. – Сейчас уходить надо. Разбегаемся, пока хозяин будет убалтывать и отводить. Все, сбрызнули!

Над головой усиливался грохот. Слышно было, как что-то шумно сдвигают.

– Не сюда, – остановил Кемень дернувшегося было к дверному проему Колуна, где скрылись уже другие участники сходки.

Он подошел к вмурованной в стену деревянной бочке, потянул за кран. Бочка оказалась дверью, ведущей в обыкновенный, ну разве очень узкий, коридор.

Коридор этот, вопреки радужным ожиданиям Марселя, не вывел на улицу, в какой-нибудь тихий, темный, находящийся за чертой облавы переулок. Коридор вывел всего лишь на лестницу...

– Стоять!!! – заорали над самым ухом.

Вдребезги разлетелось витражное стрельчатое окно, и сверху спрыгнул черный силуэт.

– Атас! – заорал Колун, сбрасывая с плеч навалившегося на него человека в пиджаке. Потом он схватил напавшего, чего-то крича, подтащил к окну и вместе с ним выбросился вниз.

Янек, громко топоча, понесся вниз по лестнице; Марсель за ним. Сзади, совсем близко, азартно бухала сапогами погоня, ожидаемо орали про «стой-стрелять-буду». Чья-то рука вцепилась в рубашку, Марсель развернулся и наугад врезал легавому (а кому ж еще!) носком штиблета куда-то в область паха, а правой рукой отвесил полновесный удар под ложечку. Легавый, взвыв и схватившись за причинное место, закрутился на месте, кулем осел на пол. Но Марсель его страданиями не наслаждался, он бежал вниз...

Добежал до подножия лестницы. Отсюда можно налево, а можно направо. Слева – видимо, как раз где-то там, куда умчался Янек, – шарахнул выстрел. Ч-черт, вот обложили! Марсель повернул направо.

Ага, какое-то хозпомещение с гвоздями, молотками, скобами и прочей дрянью, освещенное тусклой угольной лампой. А вот и низенькая дверца, которая – чутье подсказывает – обязана вывести на улицу.

Марсель откинул массивный металлический крючок, открыл дверь. Вроде сзади какое-то легкое шуршание, похожее на крысиное шебурш...

– Не дергайся.

В спину ему уткнулся ствол.

– Медленно руки за голову и повернись.

Стоящий сзади отступил на безопасное расстояние. Понимая, что сейчас не он банкует, Марсель выполнил приказ: завел руки за голову и медленно повернулся.

– Ты?! – одновременно воскликнули оба...

Она смотрела на него своими чудесными глазами. А вдали, за ее спиной, раздавались крики:

– Стоять! Милиция! Куда?!

И по-прежнему надрывался свисток.

Милицейская облава. Теперь уже никаких сомнений. Спартак знал, что во Львове подобное не редкость. Нет, ну надо было так влипнуть, а!

Девушка торопливо оглянулась.

– Ну что же вы, решайтесь на что-нибудь, так и будете стоять столбом? Пропустите меня, схватите меня, делайте же что-нибудь! Мужчина вы или нет?

У нее был такой милый польский акцент и такое обворожительное польское «л»...