Евгений Монах - Братва. Стрельба рикошетом

Левой рукой нормально шевелить я еще не мог, но в туалет перемещался уже на своих двоих. Только первые сутки мне пришлось терпеть унизительную "утку" в руках заботливой медицинской сестрички. Она была весьма молода, и я страшно смущался при этих интимных процедурах, но даже пошевелиться ладом самостоятельно тогда был не в состоянии — отходил после операции и наркоза. Если уж до конца откровенно, то смущало меня не само справление нужды, а предшествующие моменты. Когда юная леди брала член своими тонкими "музыкальными" наманикюренными пальчиками, я непроизвольно ощущал возбуждение и совала она в "утку" уже не слабовольный орган, а натуральную "дубину", упрямо не желавшую сгибаться в предназначенное железное отверстие. И явно жаждавшую иного удовлетворения и совсем в другом, более нежном и приличном отверстии.

Цыпа появился из санузла с довольной мордой, неся трехлитровую банку, битком набитую цветами.

— Поставь на тумбочку, — велел я, опасаясь, что он по наивности и необразованности пристроит букет на столик в ногах кровати, и получится, как у гроба покойника.

— Ты в порядке? — спросил телохранитель, выполнив указание. — Сердце не болит?

— Все тип-топ! — уверил я заботливого подручного. — Ты выяснил, что за недоносок шмальнул меня в спину? На кого он работал?

— Пока нет. Известно только имя покушавшегося: Кирилл Владимирович Кравченко. И все.

— И то хлеб! — оптимизировал я настроение соратника, хотя фамилия эта мне ни о чем не говорила. — Какие-нибудь его связи проглядываются?

— Еще нет. Никто из наших ребят с ним никогда не контактировал. По крайней мере, все в один голос так утверждают.

— Ладно. Ясно одно — Кравченко простой любитель. Профи сначала расстрелял бы телохранителя, а уж потом спокойненько за "объект" взялся. Согласен?

— В цвет, Евген! Солидарен с тобой. Несерьезный, в натуре, заказчик, — подумав децал, кивнул Цыпа. — Но тогда вконец запутано все! Какой олух пошлет на дело любителя-одиночку? Среди конкурентов я таких идиотов не встречал. Может, это какой-то ухажер одной из наших бабочек?

— Не будем гадать! Неблагодарное занятие! — отмахнулся я. — Подождем информацию от майора. Зря что ли мы ему пять "штук" зеленых ежемесячно отстегиваем? Пусть отрабатывает мент свою красивую жизнь!

— Чуток он уже отработал, — напомнил подручный. — Кабы не майор, сидеть бы Тому за ношение оружия! Гарантия! А с отмазкой майора объяснение Виктора, будто бы он случайно надыбал "Стечкина" в туалете пивбара — отлично проканало, словно менты не в курсях, что у Тома уже имеется на рогах судимость за мокруху.

— Ничего. Пусть покрутится опер на благо нашей фирмы на всю катушку, не развалится, морда протокольная. Как с моей охраной? Обеспечил по уму?

— Все в елочку, Евген! Три гаврика из охранной фирмы "Кондор" круглосуточно в коридоре больницы сидят и еще трое в машине под окнами. Второй этаж, но рядом с твоими окнами водосточная труба проходит — лучше подстраховаться, на всякий случай, от греха. Меняются охранники по часам. С тутошней администрацией я утер это дело, главврач дал добро.

— Почему не наши ребята? — спросил я чисто для проформы, так как уже и сам просек, где собака зарыта.

— Надежнее. Менты могут наших ошмонать, а сотрудники "Кондора" имеют право легально оружие носить. Да не беспокойся — это мальчики надежные, можно положиться. Мы их парочку раз уже использовали на подхвате, если помнишь.

— Помню. Натуральные головорезы! Ладушки. С этим ясно. Как дела в заведениях?

— Все путем. Осложнений и наездов нет, девки передком работают прям как швейные машинки. Постельные стахановки, можно сказать.

В палату без стука заглянула молодая медсестра:

— Евгений Михайлович, к вам еще один посетитель. Примете? Не в форме, но, по-моему, из внутренних органов.

— Из каких конкретно? — ухмыляясь, уточнил мой подручный. — Не из прямой кишки, случаем?

— Не хами даме, братишка! — строго осадил я не в меру разошедшегося Цыпу. — И гуляй давай. По ходу, это наш незабвенный опер нарисовался. Как говорится: легок черт на помине! Кстати, огурчики завтра не забудь притаранить.

— Помню я, Михалыч, склероза нет, — надул губы Цыпленок и, отвесив нахально-двусмысленный реверанс покрасневшей девушке, исчез за дверями.

Я как в воду глядел — вторым моим сегодняшним посетителем оказался майор Инин.

— Не обрыдло здесь без дела валяться? А, Евген? — вместо приветствия весело пророкотал мент, скосив хитрый насмешливо-оценивающий взгляд на медсестру. — Впрочем, с тобой все понятно! От такой сахарной конфетки зараз не слиняешь! Верно говорю, милочка? Но ты поосторожней с пациентом. Евгений известный любитель женского пола — за уши не оттащишь. Хе-хе!

Не ответив разнузданному менту, медсестренка мигом юркнула в коридор и поспешно захлопнула за собой дверь, словно опасалась преследования со стороны этого нескромного мужлана.

— Присаживайся, майор. Выпьешь? В холодильнике есть водка "Господа офицеры", а в тумбочке коньяк. Сам хозяйничай, раз я на заслуженном больничном.

— На заслуженном? — сразу по своей легавой противной привычке прицепился к словам опер. — Выходит, ты знаешь, кому дорогу перешел? Кто заказчик ликвида? Из деловых?

— Понятия не имею. Я просто так сказал, — поморщился я. — Никаких сведений пока, к сожалению, не имею в наличии. На тебя вот рассчитывал по наивности, как на друга старого. Зря, по ходу?

— Ничего не зря! — неловко замахал Инин руками, занятыми уже бутылкой коньяка и двумя хрустальными стопками из тумбочки. — Кое-что могу сообщить. Кравченко дилетант и не из спецконтингента. Ни разу даже не сидел!

— Это я и сам догадался! — усмехнулся наивности старшего оперуполномоченного. — Кстати, это не доказано. Мог быть и профи, хоть и не судимый ранее.

— Лажа! Стопроцентный любитель! — опер наполнил рюмки золотой амброзией и подал мне одну. — Знаешь, из чего он палил? Из газового пистолета, расточенного под Макаровский патрон. Так-то, Евгений! Ни один мало-мальский профи с такой горе-волыной на дело ни в жизнь не пойдет! Верно говорю?

— Вот это в елочку! — пришлось мне согласиться под давлением столь убедительного довода. — Но ведь странно-глупо все выглядит, ни в какие ворота не лезет!

— Что да — то да! Непонятная темная история. Стопроцентный "глухарь", — с удовольствием смакуя пахучую французскую жидкость мелкими глоточками, заявил майор, нисколько, видать, этим не огорченный. — Но ты не хипишуй раньше времени, Монах, — сделаю все, что смогу. И даже больше! Буду как экскаватор копать это дохлое дело, будто мне за его раскрытие полковничьи погоны светят!

— А кто он такой, Кравченко этот? — поинтересовался я, проглотив свою дозу и взяв из вазочки очищенный мандарин. — Закусывай цитрусовыми дарами природы, майор, не тушуйся.