Александр Мазин - Чистильщик

– Черт! Я уже забыл, какая на вкус настоящая еда! – Хирург отправил в рот остаток гамбургера.

– Не смеши меня,– сказал Валерий.– Это не настоящая еда, а американская.

Они расположились на втором уровне ближайшей к дому заморской забегаловки.

– Во всяком случае не шоколад с печеньем,– энергично работая челюстями, проговорил Хирург.– Нет, я против тебя ничего не имею. Ты еще по-человечески со мной обошелся.

– С другими – хуже,– согласился Васильев.– Давай теперь о деле. На сегодняшний день город жестко поделен между группировками, так?

– Не только город.– Голос звучал невнятно, Хирург пережевывал бутерброд.– Все поделено.

– Но многие охотно расширили бы свою территорию?

– Ясное дело!

– А кто может прибрать территорию Мусы?

– Муса – это не территория, это поставки. Путепровод. За просто так с ними связываться не станет никто. Это ж «черные». С ними не договоришься. Только вырезать под корень.

– «Черные» «черным» рознь.

– Один хер! – отмахнулся Хирург.

– Ты рукой не маши,– строго сказал Васильев.– Ты мозгами шевели. Под твоей задницей стул дымится, не под моей.

Хирург зыркнул на Валерия: хотел, должно быть, возразить… Но не рискнул. И задумался. А задумавшись, выродил мысль:

– Знаешь,– пробормотал он,– есть один шишкарь. Раньше он под Чумой ходил, а как Чуму грохнули, под Абрека стал, под тобольцев, значит. Но дела крутит серьезные, причем не ширево на местный рынок толкает, а прогоняет товар за бугор. Без проблем, с тех пор как Абрек под себя кусок порта подмял и таможню на процент поставил. С Мусой у них были трения, но до крови не дошло. С Абреком никто связываться не хочет. Тоже отморозок. Но хитрый, змей!

– Понятно,– кивнул Васильев.– Сможешь меня вывести на этого шишкаря? Как его, кстати, зовут?

– Не помню. Но вывести попробую. Мы с тобольцами контачим, меня знают немного… Но станут ли с тобой толковать?.. Не поручусь.

– Ты меня выведи,– сказал Валерий.– А там разберемся. Вот, кстати, твой аппарат,– он положил на стол бумажник, сотовый телефон и клочок бумаги: – Запиши номерочек… Умница!

– А тебя где искать? – спросил Хирург.

– Можешь домой звонить, но, сам понимаешь, без гарантии. И имей в виду: я тебя, если что, точно найду! И считай, что тебе повезло, если это буду я, а не мои друзья. У них на вашу братию такой зуб, что тебя от очка до макушки насквозь продырявит. Медленно.

– Ладно, не пугай, уже напугал! – проворчал Хирург, допивая помоечный кэролсовский кофе.– Смотри, сам не проколись. Если что, я тебя знать не знаю.

– Да уж конечно! – Валерий поднялся, хлопнул его по плечу.– Будь здоров, казак! Держись меня – атаманом будешь!

«Казак» промолчал.

В подвале нашлась широкая доска метра два длиной. Валерий поставил ее стоймя и часа полтора упражнялся в метании. Он помнил все указания Егорыча. Оставалось только наработать практику. Глазомер у Васильева был хороший, а зависимость между дистанцией броска и положением ножа в ладони он уловил сразу. Так что к концу первого часа он уже без проблем втыкал нож в доску с пяти, десяти и пятнадцати шагов. То же и со стальной палочкой. Метание располагалось где-то между рукопашным боем и стрельбой, поэтому наработанное ранее очень помогало. Разве что целиться приходилось ногтем большого пальца. А вот со звездочкой пришлось потруднее.

Валерий закончил тренировку около девяти вечера. К себе подниматься не стал. Позвонил из автомата Тане, что едет, прикупил кое-каких продуктов, словил тачку и прибыл без эксцессов.

У Тани обнаружился пьяный папаша с двумя собутыльниками. Васильев подействовал на компанию гипнотически: собутыльники сразу же засобирались.

Ночь прошла приятно и разнообразно. А вот о последовавшем за ночью дне такого не скажешь.

В институт Васильев ехал на метро. В метро ему очень не нравилось. Обилие людей, плотно упакованных в железные вагоны, тесно прижатых друг к другу и к Васильеву, разумеется, тоже, наводило на нехорошие мысли. Например, о заточке, протыкающей печень. Или о ловких пальчиках, извлекающих из кармана бумажник. А в бумажнике была очень приличная сумма: Валерий намеревался рассчитаться с пиротехником. Одно приятно: из-за тесноты по вагонам не шастали «поможите-люди-добри!» Выбравшись на поверхность, Васильев испытал немалое облегчение. И совершенно напрасно. Едва Валерий перешел улицу, слева возник коренастый молодой человек.

– Прошу прощения, вы не Валерий Васильев?

«Так,– подумал Валерий.– Приплыли. Тем же концом по тому же месту…»

– Тюлькин я, Георгий! – Васильев стряхнул с локтя руку и вознамерился двигаться дальше, но молодого человека не так просто было смутить.

– А есть ли у вас какой-нибудь документ? – осведомился он, заступая дорогу.

Валерий вынужден был остановиться. И обратил внимание, что поток пешеходов больше не соприкасается с ним, а как бы огибает. Такое возможно было в одном случае: если за спиной Васильева расположился кто-то, изображающий запруду.

– Так есть у вас что-нибудь, удостоверяющее личность? – настаивал молодой человек.

– А у тебя? – грубо спросил Валерий.

Молодой человек выхватил из кармана красные корочки, махнул у Васильева перед носом:

– Придется проследовать для выяснения! – официальным голосом произнес он.

Тот (или те), кто разместился за спиной, приблизились. Валерий ощущал затылком чужое дыхание.

– А жареную морковку тебе в жопу не засунуть? – осведомился Васильев, сожалея, что оставил оружие у Тани.

– Что?

– Хрен в иллюминаторе! – Валерий резко присел, одновременно выбросив назад ногу. Как он и предполагал, каблук угодил аккурат по чьей-то голени, а вот посвист дубинки над головой был сюрпризом. Но сюрпризом приятным, поскольку Валерий успел перехватить руку бившего и, крякнув от натуги (тот еще боров!), швырнул противника через себя. В обладателя красных корочек.

На этом победы Валерия закончились. Приятель побежденных врезал ему ногой под колено и, одновременно, кулаком по почкам. Эту боль Васильев еще мог перетерпеть, но, увы, потерял равновесие, не успел перехватить ногу противника, и тяжелый ботинок впилился ему в селезенку. На этом активное участие Валерия в схватке закончилось. Его еще разок, просто на всякий случай, треснули по шее, вывернули руки и куда-то поволокли. Куда, Валерий уже не интересовался, поскольку плавал в омуте боли.

Вынырнуть из него хотя бы отчасти Васильев смог только через несколько минут. К этому времени он уже трясся на заднем сиденье машины, стиснутый с двух сторон недоброжелательно настроенными парнями. Еще двое сидели впереди.

– Мать вашу! – недовольно ворчал водитель.– Он же мне сейчас салон облюет! Не могли, что ли, поаккуратней?