Павел Дартс - Крысиная башня-2

Освобождали, скажем, союзные войска какой-нибудь французский городок. Располагались в нём на ночлег, или на постой. Офицер входил в облюбованный им дом, квартиру, — и что же он видел? Всё в порядке; всё целое и аккуратное: мебель, посуда, даже обеденные принадлежности. Только — вот недосмотр! — картина на стене несколько скособочилась. Непорядок! Американский, а ещё чаще склонный к порядку и аккуратности английский офицер, осматривая своё новое обиталище, непременно поинтересуется что же изображено на картине, и непременно её поправит — чтобы висела ровно. Это нормально, и вполне в духе современного человека — стремиться к симметрии и балансу в обстановке.

Поправит, — при этом замкнув контакты мины-сюрприза, — взрыв! — одним врагом рейха стало меньше! А может и несколькими врагами.

Или в пустой квартире жалобно мяучит котёнок, каким-то образом попавший в шкаф. Но стоит отворить дверцу…

В общем, идея сработать на человеческой психологии показалась Олегу вполне плодотворной, и он занялся делом. В бассейне, и по пути следования через лазы и переходы из бассейна в Башню, им были организованы несколько ловушек, непременно привлёкших бы внимание людей, не столь изощрённых в военных хитростях. Все, кто занимались поставкой воды из бассейна в Башню, а были это теперь только обои Васильченки и Миша, были строго проинструктированы, и даже сдали своего род зачёт на тему «что не трогать и к чему не приближаться даже», только после которого получили «допуск» на самостоятельную работу в этой сфере — сфере водоснабжения.

Надо сказать, что идея Олега оказалась плодотворной, если так можно назвать идею, вскоре после своего воплощения в жизнь собственно и отнявшую жизнь у двух человек; и подсократившую количество людей, селящихся в последнее время вокруг Башни, как в средние век крестьяне, в расчёте на защиту, селились вокруг рыцарского замка.

Однажды рано утром на столе в комнате у Олега, где он спал, затрясся и завибрировал трелью тот самый конечный выключатель дистанционного звонка, который в своё время Олег приспособил как сигнальное устройство в сарай в подвале второго подъезда, используемый им в до-БП-период как склад всякого барахла и съестных припасов. Теперь всё содержимое склада перекочевало давно уже на этажи Башни; а дистанционный звонок Олег приспособил как сигналку на несанкционированное вторжение в бассейн. А вернее — на подрыв любого из зарядов.

Надо же! Он не услышал никакого взрыва; впрочем, этой ночью, как бывало довольно часто теперь, в городе и даже неподалеку что-то бухало, взрываясь; постреливали; и, очевидно, уставший сепарировать звуки мозг дал слабину, приняв негромкий из-за удалённости и стен, взрыв в бассейне за просто один из череды свидетельств того, что «город ещё живёт, город ещё за что-то бьётся».

Но факт был фактом: девайс дёргался и бренчал, сигнализируя, что кто-то где-то как-то как минимум разомкнул контакты. Может быть, конечно, это был просто тот самый технический сбой — где-то просто окислились контакты, но проверить всё равно стоило — ведь ради того и делалось… К тому же Олег, проснувшись, взглянул на светящийся циферблат наручных часов — было половина шестого утра; и вот тогда он решил, что это точно не ложная тревога — если уж кому-то понадобилось бы вторгаться тайно на чужую территорию, то «по классике» это стоило делать именно ранним утром, когда сон наиболее крепок.

Кто это мог быть? Ещё кто-то из «мстителей»? — воспоминание про собственноручно пристреленного мальчишку неприятно кольнули, и он постарался их побыстрее отогнать. Да кто угодно. Вот сейчас и посмотрю… Плохо, что ни Толяна ни Крыса нет, — подстраховать. Крот вообще от автомата шарахается; на Васильченко и Мишу надежда слабая, брать их в прикрытие — только рисковать: если сами в переполохе не пальнут в спину, то уж точно подставятся под чужой огонь, — не их это, участвовать в «скоротечных огневых», как выражается Толян… но предупредить полюбому нужно!

Отзвонившись обоим; первым делом успокоив что ничего экстраординарного не случилось — если и бухнуло в бассейне, то это точно не налёт, не силовой наезд, как это уже ни раз бывало; это чья-то «шпионская вылазка», к тому же пресёкшаяся, судя по всему, в самом начале. Закипишевавшие на том конце провода Миша и Саша — слишком свежи ещё в памяти были последствия недавнего нападения, — мало-по-малу успокоились. Дав им инструкции; а вернее, велев собраться вместе и сидеть возле рации, — вторую маленькую «уоки-токи» Олег всегда брал с собой, он, напевая

— поёживаясь, оделся; взял и автомат, и полный боекомплект с гранатами, — с люгером он не расставался даже когда спал, — нацепил и трофейный бронежилет; поверх его «лифчик» с магазинами; надел и включил налобный фонарь, и отправился «на происшествие».

«Проверять» было два варианта — или с улицы обойти дом, осмотрев возможные места проникновения, — по снегу-то это было б сразу видно; или идти обычным путём, через проломы.

Выбрал второй путь — хоть и риск; но вылазить на мороз категорически не хотелось. В выстуженном здании тоже был не курорт, но тут хоть не было ветра…

Квартира с забитым наглухо досками окном — где в своё время отправился на тот свет предводитель гопников Ибрагим-Бруцеллёз. Кресло в углу, закрывающее дыру в стене — лаз; — отключить находящуюся внутри мину с активацией «на сдвиг», отодвинуть в сторону кресло — чисто.

Следующее помещение — первым делом посветить на «маячки», которые были бы сдвинуты, проникни туда кто-нибудь чужой, — чисто.

Следующее… чисто. Следующее, следующее, следующее… Чисто-чисто-чисто!..

Мысленно уже жалея, что не надел наколенники, и, напротив, что напялил на себя этот неудобный жёсткий и тяжёлый броник, от «присел-пролез-выпрямился» уже и немного даже вспотев, добрался хорошо знакомым путём до самого зала бассейна; вернее, до небольшого помещения — ни то тренерской, ни то администраторской, от которого бассейн отделяла только хлипкая незапертая дверь. Собственно, через этот «кабинет» воду не таскали — лаз сюда пробили дополнительно, уже после похищения Элеоноры. Организовал это Олег и по своей привычке перестраховываться, и чтобы пеоны дурака не валяли, чтоб им жизнь на хозяйских харчах совсем уж санаторием не казалась.

Прислушался у двери — в гулком зале отчётливо кто-то всхлипывал, шептал, вскрикивал негромко, — словом, шла какая-то движуха. К тому же в морозном воздухе отчётливо пахло сгоревшим тротилом, — ну ясно, муха или мухи попали в паутину, и сейчас судорожно бьются, ожидая визита паука-хозяина. Ну-с, посмотрим…