Александр Тамоников - Экватор – наш!

И все же глобального перелома в войне этой ночью не последовало. Перестрелку было слышно еще минут десять, потом все стихло.

— Похоже, отошли наши помощники, — негромко сказал кто-то из парней.

«Наши, — усмехнулся про себя Савин. — Пожалуй, что действительно наши, раз работаем в одной связке. И сделали все по уму: вовремя, грамотно, точно…»

Шли долго. Углубившись во вражеский тыл километра на три, остановились.

— Отдых, парни, — сказал майор. — Слава, разверни станцию.

Связист принялся настраивать аппаратуру, другие в изнеможении попадали на траву. Пробираться в темное время суток по джунглям, постоянно используя ночные прицелы и ПНВ, было невероятно трудно.

«И все же надо пройти еще дальше, — поглощая мелкими глотками из фляжки воду, размышлял Геннадий. — Все устали. Очень устали. Но на отдых лучше устроиться в спокойном местечке, подальше от линии фронта…»

— Пошли, командир, готово, — позвал Мазенко.

Приняв гарнитуру, тот позвал:

— «Дунай», ответь «Десне»! «Десна» запрашивает «Дунай»!

Краснов ответил не сразу — видно, прилег поспать или занимался другими делами.

— «Десна», «Дунай» на связи.

— «Дунай», «красную черту» миновали. Спасибо за помощь!

— Надеюсь, без «засвета»?

— Точно так. Все прошло строго по плану.

— Рад за вас. Далее работайте самостоятельно.

— Понял. До связи.

— Удачи…

Отдалившись от линии фронта еще на километр, спецназовцы передохнули, подкрепились сухпаями и, дождавшись рассвета, тронулись в путь. Перед выходом Савин еще раз определил точные координаты, судя по месту нахождения группы, до Демара оставалось чуть более тридцати верст. Для дневного перехода — сущие пустяки.

Последним серьезным препятствием на пути к цели стала довольно широкая, по здешним меркам, речушка — метров тридцать при плавном течении.

Как водится, прошли под прикрытием кустарника вдоль бережка, подыскали подходящее место на изгибе русла, где видимость снижалась до минимальной. Около получаса понаблюдали за противоположным берегом. Убедившись, что вокруг ни души, разделились на две группы и приступили к «заплыву».

— Надеюсь, здесь нет ни крокодилов, ни пираний, — первым вошел в реку Трифонов. Часть одежды, ранец и оружие он держал над головой.

— Ты назвал только десятую часть от той гадости, что обитает в таких реках, — проворчал Панков.

— В такие моменты об этих тварях лучше не думать, — посоветовал Литвинов. — Лучше думайте о безобидных кошечках и хомячках…

В первой группе, по решению командира, были эти двое плюс проводник и капитан Литвинов. С этого берега переправу прикрывали Савин, Мазенко и Шаталов.

— Кошечки — это хорошо. А кого я, кстати, забыл назвать? — тихо вопрошал снайпер, медленно ступая по дну и зыркая по сторонам.

Доктор наступил на что-то, но удержал равновесие. Тихо выругавшись, пояснил:

— Я слышал, что в таких речушках водятся электрические угри, тигровые рыбы, змееголовы, гигантские сомы, рыбы-вампиры и анаконды.

— Вот зачем ты сейчас об этом сказал? Ты же доктор, мать твою, и лечить должен даже словами! А ты не лечишь, а калечишь…

Осматривая противоположный берег, Савин не смог сдержать улыбку. Потом его взгляд случайно наткнулся на лежавшего рядом Шаталова. Он тоже слышал негромкий разговор двух друзей и был явно не в восторге от только что полученной информации.

— Не обращай на их треп внимания, — добродушно заметил командир. — Им лишь бы языками почесать.

— А как же все эти… твари, о которых они говорили? — стараясь не показать растерянности, спросил старший лейтенант.

— Они уроки в школе прогуливали. Крокодилы в таких мелких речушках если и водятся, то небольшие. Самые опасные в Африке — нильские, но это очень далеко отсюда.

— А остальные?

— С остальными еще проще, — улыбнулся Геннадий. — Пираньи обитают в Южной Америке. В Африке лишь изредка попадается терапон-голиаф.

— Это еще кто?

— Дальний родственник пираньи.

Шаталов ошарашенно кивнул в сторону водоема:

— Прямо здесь?

— Нет. Только в полноводной Конго. Электрический угорь, анаконда и рыба-вампир тоже родом из Южной Америки, а змееголов — из Северной. Из всего перечисленного этими балбесами здесь может встретиться гигантский сом и тигровая рыба. Но это очень редкие виды и на человека практически никогда не нападают.

Столь компетентная информация, озвученная уверенным голосом, успокоила новичка. Тот кивнул и продолжил наблюдение за противоположным берегом…

После успешной переправы на правый берег речушки спецназовцы направились на запад, взяв максимально возможный темп. На привал за несколько часов остановились лишь однажды — отдышаться, выпить воды и перекурить.

Под вечер проводник привел группу к восточной окраине Демара.

— Город довольно большой, — на ломаном русском объяснял он товарищам, когда те рассматривали открывшуюся вдалеке панораму. — Демар в нашей стране — второй по величине после столицы. До войны здесь проживало почти восемьсот тысяч жителей, сейчас — около полумиллиона.

— А куда делись остальные? — поинтересовался Савин.

— Кто-то примкнул к повстанцам, кто-то переехал в спокойные сельские районы, куда не докатилась война. Ну а большинство вообще покинуло страну.

— Ясно. — Майор поднял бинокль и медленно оглядел видимую часть города.

Вдалеке — в его центре — возвышались довольно современные постройки: многоэтажные жилые дома, офисы из стекла и бетона, шпили католических церквей и телевизионная вышка. Ближе к периферии высотность домов заметно уменьшалась, здесь преобладали скромные одно— и двухэтажные строения.

— Фурги, нас отделяет от окраины еще одна река? — заметил он блеснувшее между «зеленкой» зеркало воды.

— Да, с севера протекает неширокая речка, город расположен в изгибе ее русла, — пояснил Сумато.

— Кажется, правый берег повыше левого?

— Верно, майор. Левый — ровный, как стол, а правый — холмистый.

— Надо бы до захода солнца подобраться поближе и как следует рассмотреть окраину, — предложил Литвинов.

— Так и сделаем, — кивнул Савин. — А заодно продумаем маршрут подхода…

Целый час группа наблюдала из прибрежных кустов за рекой, противоположным берегом и вялой жизнью на окраине города. Водная преграда была неширокой, зато течение оказалось куда более быстрым, чем в предыдущей речушке.

По просьбе Савина Сумато показал, где расположен квартал, в котором, по агентурным сведениям, содержались пленники.

— Но это ни черта не окраина! — удивленно отреагировал Геннадий.

Указанная проводником группа жилых домов действительно находилась далековато от так называемой «набережной». Ее ближняя граница, очерченная узкой улочкой, пролегала как минимум в пятистах метрах от водной преграды.