Александр Тамоников - Неистовый узник

– Парни, вам сюда, – небрежно ткнул пальцем в приоткрытую дверь Мамут. – Там кушетка и несколько стульев, отдохните пока.

Илья легонько пихнул Зейдлица. Совсем позабыл этот парень о своих обязанностях.

– Тарасевич, выполняйте! – бросил Зейдлиц.

– Да, пан майор, – отозвался Илья.

В дверях образовалась заминка. Трое остались, начали по одному втягиваться в комнату. Илья обошел их, притормозил. Мамут и Зейдлиц уходили дальше. Он быстро оценил обстановку. В коридоре, кроме них, никого, в помещениях, возможно, кто-то есть (или нет), плюс часовой на крыльце, который вряд ли войдет, если не услышит шум…

– Прошу, Виктор Акимович, будь как дома. – Мамут распахнул дверь, пропустил гостя, мельком глянул на бойцов «эскорта», исчезающих в комнате отдыха, переступил порог и прикрыл за собой дверь.

Ну уж нет, так не пойдет! Илья добежал до двери, открыл ее и вошел следом. Кабинет Мамута был просторный. Какая-то мебель, рабочий стол, кушетка. Плетка на стене – узорчатая, декоративная, эдакая «подарочная» казачья нагайка. На столе горела лампа. Плотные шторы были задернуты. Мамут повернулся на скрип двери и нахмурился:

– Вам что-то требуется, любе…

Нож уже был в руке. Ребристая рукоятка холодила ладонь. Прыжок, и Илья, схватив коменданта за ворот, вдавил острие в живот:

– Тихо, майор! Пикнешь – проткну насквозь…

Зейдлиц отшатнулся, а спецназовцы бесшумно вваливались в комнату. Кто-то схватил за шиворот майора, чтобы не наделал глупостей, кто-то подбежал к окну, третий остался в дверях. Мамут позеленел, икнул, глубоко вдохнул и прошептал:

– В чем де…

Договорить он не смог, Илья сильнее вдавил нож, подтолкнул майора к стулу. Латышевич услужливо подставил его, и Мамут всей массой грохнулся на сиденье.

– Спокойно, майор, без звуковых эффектов, – произнес Илья. – Сейчас я уберу нож, но ты, падла, продолжаешь молчать, понятно? Один звук с превышением децибел, и я с великим удовольствием сделаю из тебя потрошеную рыбу.

Зависла оглушительная пауза. Зейдлица задвинули в дальний угол, где он продолжал стыдливо помалкивать.

– Виктор Акимович, что происходит? – прохрипел Мамут. – Это розыгрыш?

– Не дождешься, – усмехнулся Илья. – Какие могут быть шутки в двенадцать часов ночи?

Снова стало тихо. Было слышно, как где-то на улице смеются люди – прошел патруль. Комендант всматривался в лицо человека, нависшего над ним. Внезапно он задрожал еще сильнее, из горла полезли какие-то блеющие звуки.

– Ну что, господин майор, – вкрадчиво проговорил Илья, – как мудро подметили, вы человек военный, и рано или поздно придется вступить в схватку…

– Ткач… Это ты? – с усилием выдавил комендант.

– Прошу на «вы», господин майор, и шепотом. – Илья буквально наслаждался эффектом. Как долго он мечтал об этом, всячески обыгрывал этот момент. Хотелось смаковать его как можно дольше, получать свое извращенное удовольствие!

– Ты что здесь делаешь? – Майор на глазах превращался в жалкое подобие человека.

– Ученые еще не объяснили природу этого загадочного явления, пан майор. Если вкратце, то занимаемся экстремистской деятельностью, и просто не могли пройти мимо, не поздоровавшись. Вам не икалось, господин майор?

Комендант вдруг дернулся и слетел со стула. Илья был начеку, схватил его за горло, и Мамут затрепетал в его руках, как куропатка. С каким бы удовольствием Илья размозжил его затылок о стену – и плевать, что внутренний кодекс однажды строго-настрого запретил убивать безоружных! Комендант извивался, что-то хрипел о своих законных правах. Ведь он живет в свободном и правовом государстве!

– В свободном – это точно, – резюмировал Илья, отвешивая ему звонкую оплеуху. – Только в свободном государстве можно творить такое, что ты творишь в своей вотчине, урод… Мужики, слушай сюда, – обернулся он к своим парням. – Латышевич – держи Зейдлица. Фещенко – прогуляйся на улицу, поболтай с часовым. Если рядом никого – сними его, пристрой в тамбуре, а сам заступи на пост. По выполнении доложишь. Никого не впускать, у нас совещание. Беженцев – проверить здание. Если кто-то есть – устранить, нечего тут путаться под ногами.

Илья привел Мамута в чувство бодрящей затрещиной и сильно встряхнул его:

– Поговорим, майор? С радостью хочу тебе сообщить, что за все надо платить. Бог все видит и мотает на ус. Отвечаешь как на духу – внятно и правдиво. Маленькая ложь – и мы выписываем тебе свидетельство о смерти. Скажешь правду – сохранишь слабенький шанс. Будешь жить… правда, в инвалидной коляске.

– Ну и на фига такая жизнь? – ухмыльнулся Латышевич.

– Не знаю, – пожал плечами Илья. – Есть люди, предпочитающие ЛЮБУЮ жизнь. Дело вкуса.

– Что ты хочешь, Ткач? – прохрипел Мамут. – Говори, я все сделаю, только не убивай…

– Ага, понимание достигнуто, – констатировал Илья. – Сколько заключенных в лагере?

– Вчера было пятьсот двенадцать… Трое умерли…

– Ого, сколько набрали! Понятно. А трое, конечно, умерли по не зависящим от тебя причинам. Видимо, от старости. Где громкоговоритель?

– В первой комнате по коридору… Там узел связи и громкого оповещения… Послушай, Ткач…

– Заткни орало, майор! Отвечаешь на мои вопросы. Сколько надзирателей на месте?

– В каждом бараке… по трое… Нет, Лукьянов заболел, его увезли вчера в госпиталь…

– Собаки?

– Заперты в псарне… Их ночью не используют…

– Охрана?

– Это караул… Восемь постов… По три солдата на пост… Ворота, периметр, караульные вышки… Несколько человек обходят территорию…

– Кто начальник охраны?

– Капитан Онипченко… Он здесь, у него комната в конце коридора…

– Почему так мало охраны?

– Остальные прибудут утром, с грузовиками… Они ночуют под Кашланами…

Не врал ведь, шельмец. Он был напуган до полусмерти, любое вранье в таком состоянии чувствовалось бы, как скрип железа по стеклу.

– Из какого подразделения охрана? Из той же роты «Карпаты»?

– Да, это полностью укомплектованный взвод. Часть находится в «Олимпике», часть у Кашлан…

– Сколько времени им надо, чтобы добраться сюда?

– Не знаю… Минут двадцать… Послушай, Ткач, заклинаю тебя…

– Заткнись! – Илья отвесил очередную затрещину – теперь уже с левой руки, для симметрии. Майор чуть не подавился, начал надрывно кашлять.

– Командир, это Фещенко, – ожил в ухе Ильи миниатюрный наушник. – С часовым мы поговорили, очень неприятный тип. Жадный, сигареты не выпросишь. Сейчас он отдыхает в тамбуре – я засунул его за дверь, в принципе, не видно.

– У тебя нет сигарет? – удивился Илья.

– Да я вообще не курю, – фыркнул Фещенко. – Только за компанию или когда выпью. Ладно, командир, некогда, на посту стою.

– Фу, запыхался… – заговорил наушник голосом Беженцева. – Командир, я осмотрел все помещения. Докладываю: в здании помимо нас находились двое. Оба офицеры. Первый прикорнул в правом крыле – комната похожа на узел связи. Объект ликвидирован без шума и пыли. Второй находился в левом крыле – изволил спать. Помещение было не заперто. Этот господин тоже был лишен последнего слова. Но здоров, бык… В общем, запыхался.