Евгений Сухов - Стенка на стенку

– Может быть, ты знаешь, кто это нам натянул нос? Если так, то я с удовольствием послушаю твои соображения. Молчишь?

– Владислав, поверь, я сделал все, что было в моих силах. Просто обстоятельства оказались сильней меня.

– Хорошо. Предположим, ты найдешь этих людей. И что же ты им, интересно, такого собираешься сказать? Может, передашь от нас привет или пожелаешь успеха в бизнесе? Ты разочаровал меня. Барон…

– Влади…

– … ты потерял чутье. Разве не ты пришел к Михалычу с идеей прикупить «Балторгфлот»?

– Осознаю, моя вина. Но все дело в том, что…

– Разве не ты убеждал нас всех, будто компания сама нам свалится в руки?…

– Все это мои слова…

– Что дело это верное и принесет нам гарантированную прибыль? А теперь что ты будешь делать – писать обстоятельное завещание? Хочу тебе сказать откровенно, Барон, ты и Михалыча, и меня лично подставил! У нас крупные убытки.

И мне еще предстоит объясниться с людьми, которых я уговаривал вступить в долю.

Или, может быть, ты сам желаешь объясниться с ними? С Шотой, с Закиром…

– Что ты мне посоветуешь, Владислав? – У Барона дрогнул голос.

– По совести?

– Мне бы хотелось на это надеяться.

– Если по совести… пусти себе пулю в лоб!

Телефонная трубка в руке издавала тонкие короткие гудки. Осторожно, как если бы он держал в руках фужер из тонкого хрусталя, Барон положил трубку на рычаг.

Свой трудовой путь Юра Соломин начал бетонщиком на стройке, затем пересел на башенный кран, но успел подергать рычаги всего-то неделю – загремел в Афганистан, где почти полтора года прослужил снайпером. То, что с ним произошло дальше, больше смахивало на сюжет крутого американского боевика. За три дня до дембеля он попал в плен к «духам». Юра даже не успел осознать, что произошло: сзади по голове его ударили чем-то тяжелым, и горный пейзаж, который он наблюдал через мощный оптический прицел, вдруг растворился.

Первое, что он увидел, открыв глаза, – злобно улыбающееся лицо моджахеда в замызганной чалме предводителя «бойцов исламской революции».

– Ай-яй-яй, – закачал головой афганец, в голосе его слышалась печаль, – такой опытный снайпер, а совершил такую непростительную ошибку. Афганец говорил на чистейшем русском языке!

– Какую? – простонал Юра.

– Мои люди из засады заметили солнечный блик. А так бликоватъ может только оптический прицел.

Юра понял, в чем было дело. На половине пути к позиции он обнаружил, что забыл прихватить специальную противобликовую насадку к оптическому прицелу. Как и всякий снайпер, он был суеверен, а потому возвращаться с половины дороги не посмел. Но, видно, провал был уготован судьбой…

– Откуда у тебя эта винтовка? – Голос сделался жестким.

Винтовка «Гепард» была его трофеем, предметом гордости, ее он заполучил в поединке «снайпер-снайпер», всадив в лоб свинцовый плевок такому же молодому парню, каким был сам. Это оружие он ценил не меньше, чем полученный накануне орден. Игрушка была славной и способна была поражать даже вертолеты на лету, пробивать песчаные насыпи.

– Я получил ее в бою. – Юра старался говорить достойно.

– Это слова настоящего солдата, – отвечал афганец. – Ты достоин уважения, а потому будешь жить. Но у тебя возникла серьезная проблема. Эту винтовку я узнал – она принадлежала сыну одного из моих командиров. Его убили «шурави». Значит, ты?

Юра предположил, что его запрут в клетку и будут возить по селениям на потеху крестьянам, но совсем неожиданно ему предоставили почти полную свободу.

Никто не показывал на него пальцем, не швырял в спину камни, ему лишь запретили покидать горный аул. Скоро он выучил афганский язык, принял мусульманство, женился и был принят в охрану Мохаммед-Шаха – полевого командира, который захватил его в плен. Он не раз задавал себе вопрос, что же это было: тонкий психологический расчет хитрого моджахеда или беспечность? И позже понял: скорее всего и то, и другое. Юра мог бы легко выстрелить Мохаммед-Шаху в спину, а потом скрыться и под покровом ночи уйти к своим. А если бы не удалось?

Так он и остался при Мохаммед-Шахе до самого конца войны. А когда объявили о выводе советских войск, сам пришел к полевому командиру и попросился домой.

Вернувшись на родину, он осел в Москве и первое время перебивался случайными заработками. Что по-настоящему удивляло Юру Соломина, так это полное безразличие к его особе официальных служб. Конечно, он не был носителем каких-то особых тайн, да и никогда не стремился попасть на службу, связанную с государственными секретами, но его судьба и жизненный опыт могли дать любопытный материал для интересующихся. Он знал про то, что невозможно было прочитать в газетах, и даже по прошествии многих лет воспоминания о некоторых страницах его боевой биографии бросали в неприятный озноб.

И все– таки любопытная встреча состоялась. Впрочем, если вдуматься, в ней не было ничего удивительного – он никогда не менял ни своего имени, ни биографии. А если с ним и произошли какие-то перемены, так больше внутренние, а не внешние. Причем больше всего он поразился тому, как удалось разыскать его в многомиллионном городе – ведь он до сих пор жил в Москве без прописки.

Это был молодой мужчина лет тридцати с небольшим, крепкий, сухощавый. Он подошел к Юре на улице, когда тот стоял перед витриной дорогого магазина мужской одежды и разглядывал темное длинное пальто за тысячу баксов.

– Классное пальтишко, а, Юра? – без предисловий заметил незнакомец. – Тебе бы такое!

Юра Соломин невольно вздрогнул, решив, что ослышался: откуда незнакомцу известно его имя? Уж не из…

– Да ты, Юра, расслабься, – улыбнулся незнакомец почти приветливо. – Ты меня принимаешь совсем не за того. Я не из «конторы» и не собираюсь тебя вербовать. У нас своя организация, и я в ней являюсь кем-то вроде начальника контрразведки. Связи, источники информации у нас весьма обширные. Деньги, брат, творят чудеса! Но если говорить начистоту, то сначала тебя вычислили люди из ФСБ. Когда ты еще в Афгане был у Мохаммед-Шаха, тебя готовили для какой-то тонкой игры. Но такой человек, как ты, понадобился нам. И мы тебя у них перекупили!

– Это как? – опешил Юра.

– Неважно. Любое государство должно защищать себя, и поэтому мы тоже обязаны позаботиться о собственной безопасности. Можешь не переживать: твое дело из ФСБ исчезло – эта услуга обошлась нам весьма недешево! Но ничего, мы надеемся, что ты нас не разочаруешь и со временем эти деньги окупятся.

– Кто вы?

– Ты слыхал что-нибудь о ворах в законе?

Юра сразу вспомнил любимый телесериал «Место встречи изменить нельзя».

Там был вальяжный пожилой вор-карманник. Ручечник. Он и назвал себя – с гордостью! – вором в законе.