Лев Пучков - Обратный отсчёт

В самом деле: соглядатаев наверняка заинтересует, с чего бы это спортсмен Ростовский вдруг ударился в литературное творчество. В общем, от этого старозаветного варианта тоже отказались.

Увы, с живым голосом намечались серьёзные проблемы. Личная встреча в принципе допускалась, поскольку в обиходе Петрушин и Костя «доступ к телу» имели… Но при вновь возникших обстоятельствах эта самая простая и древняя форма общения была крайне нежелательна. Во-первых, никто не знал, с какого момента за Ростовским велась слежка. Если хотя бы с месяц, то оппоненты наверняка установили закономерность: встречались всегда по четвергам в сауне спортивного парка, за исключением сегодняшнего утра, когда Ростовский по своей инициативе навестил Костю у него дома. Теперь парк с баней накрылся одним замечательным местом, надо думать, где встречаться.

Во-вторых, следовало как можно реже (если вообще следовало) раздражать оппонентов мельканием в их секторе наблюдения таких занимательных личностей, как Костя и Петрушин. Чем таким они занимательные? Нет, вовсе не тем, что состоят в Исполкоме, который как раз собирается самую малость развлечься тотальной разработкой Льва Карловича Сенковского. А тем, что Ростовский именно к ним рванул за помощью, когда с ним приключилась беда. Это каким же образом простые госслужащие могут помочь товарищу, который ненароком угодил под каток всемогущего концерна-исполина?!

Теперь представьте себя на месте наших оперативно озабоченных товарищей и попробуйте на три счёта решить задачу. Звонить нельзя, писать нельзя, встречаться — ни в коем разе, даже мелькать где-то поблизости не стоит. Заниматься художественной самодеятельностью ни в одной из перечисленных форм связи не стоит, потому как достоверно известно, что оппоненты — мастера своего дела.

Ну и как организовать «…надёжную, постоянную и бесперебойную связь…» с проблемным парнем Валерой?

Думали целую вечность — с полчаса, не меньше, в конечном итоге таки родили вариант. Правда, связь получалась, по сути, односторонней, но другие способы в обозримой видимости просто отсутствовали.

Ответственным за оперативное обеспечение варианта назначили Васю. Лучшей кандидатуры для такого дела в команде не было. Посвятили в тонкости, обговорили нюансы, уже собрались было на выход… Тут выяснилось, что мероприятие ещё не началось, а уже не всё гладко: имеет место конфликтное расхождение во мнениях по поводу передачи информации Ростовскому.

Лично с Валерой Вася знаком не был, но парень являлся другом Кости и Петрушина, этого было достаточно, чтобы считать его своим. А со своими Вася так поступать не привык, потому что в некоторых вопросах он максималист. Если свой — значит, до упора, на всю катушку.

— Это что ж, выходит, мы его элементарно подставляем?!

Васе не понравилось, что Ростовскому не собирались сообщать о наличии камер, установленных у него в квартире.

— Ты забыл, что сказал полковник? — напомнил Серёга. — «…не артист, будет вести себя неестественно, моментом спалится». Нам противостоят не товарищи из интерната для УО, любую фальшь вычислят с ходу.

— Нет, я понял… Но по факту выходит, что мы его втёмную используем?!

— Так надо, Вася, — сказал Костя. — Ты мне веришь?

— Я тебе верю, — неуступчиво насупился Вася. — Но я не понял, чем он там им может сфальшивить. Я так понял, что он пацан неглупый, опером работал…

— Он не профессиональный актёр.

— И что?

— Современные сериалы смотрел?

— Ну, что-то там смотрел… Типа, всех подряд валят, куда-то едут на крутых тачках, потом любовь без резины, прямо на капоте…

— Понравилось?

— Пффф!!!

— Ну вот, видишь…

— И что — «видишь»? При чём тут эти чмошные сериалы?

— Когда человек знает, что его снимают, он ведёт себя иначе. Надо быть очень хорошим актёром, чтобы в присутствии работающей камеры вести себя так же, как в жизни — чтобы зритель ни на секунду не усомнился в достоверности происходящего на экране.

— И что?

— Валера парень развитой и очень даже неглупый… Но он не профессиональный актёр. А это не на полчаса собраться и выйти в эфир: по сути, вся его жизнь дома будет в объективе.

— И что?

— Ты чего такой трудный? Будет фальшивить через каждые пять минут, вот что! Озираться, глазами искать камеры, вести себя неестественно и так далее!

— Ну, понятно… — кивнул Вася, пряча взгляд.

Сказал, чтобы отвязались — в тоне явственно сквозило: «Всё равно сдам с потрохами! Это наш человек. И этот наш человек имеет право знать, что его снимают на камеру…»

— Ладно. Давай немного поиграем на твоём поле…

Костя в таких ситуациях не привык ограничиваться полумерами: в конечном итоге «пациент» должен абсолютно добровольно и сознательно принять точку зрения «доктора» и совершенно искренне считать первоначально отрицаемый им посыл единственно верным и потому в своём роде непогрешимым. А иначе зачем вообще затевать воспитательный процесс?!

— Оперируем понятными тебе категориями. Представь себе, что ты в рейде…

— Так… — Вася заинтересованно приподнял бровь. — Рейд — это хорошо. Не скучно и можно чем-нибудь поживиться.

— Не в целевом, а так, в свободном полёте…

— Да я уже и забыл, когда такое было в последний раз! — Вася с искренней грустью шмыгнул носом. — Последние два года только и делаем, что всякой дрянью занимаемся…

— Не уклоняйся от темы. Ты в рейде, вычислил духа в том месте, где вроде бы не должно быть активных формирований…

— Не, погоди! — возмутился Вася. — Ты сам только что оттуда — зачем всякую фигню рассказываешь? Они там активные могут быть где угодно: что в Беное, что пятнадцатом молсовхозе, что на Ханкалинском рынке, под носом у штаба группировки! Если так «вроде бы не должно быть» считать, вырежут, на фиг, всех подряд!

— Хорошо, будем выражаться точнее…

Костя довольно осклабился — «завёл» товарища. Товарищ к теме неравнодушен, проявляет эмоции. Тем быстрее можно добиться нужного результата.

— Ты вычислил «духа». Ты понятия не имеешь, какого амира это человек, но есть у тебя подозрения, что он выведет тебя на солидную нычку или сборный пункт…

— Это хорошо, что ты не сказал — «базу», — тепло отметил Вася. — А то я уже подумал было, что ты тут, в городе, совсем скурвился…

«База» — это у нас любят. Только и слышно: «разгромили базу боевиков» или «уничтожили перевалочную базу террористов». База — это место, где солдат спит, питается, лечится, тренируется, готовится к очередной акции и вообще просто живёт. А всё это «дух» делает в родном селе. Оно неотделимо от всеобщего партизанского движения, потому что «дух» (моджахед) — плоть от крайней плоти своего народа, и не надо их относить к разным категориям. А для организации локальных акций есть «схроны», где хранится экипировка, и пункты сосредоточения — это по-военному, или просто места сбора личного состава. Захочет амир (так называемый полевой командир) провести акцию, оповестит «духов», они соберутся в условленном месте, получат задачу, экипируются соответственно случаю, и вперёд — «на работу». После работы всё положили на место и разъехались по сёлам…